Рыжая Соня и Тень Сёгуна - Владлен Борисович Багрянцев

Воины молчали, растерянные и напуганные.

— Я ваша истинная владычица! — рявкнула Химико, и от ее тона у многих подогнулись колени. — Тору был узурпатором и глупцом, продавшим душу демонам. Я — законная Императрица Страны Яматай, потомок богини Солнца!

Она встала, возвышаясь над ними.

— На колени! На колени перед истинной владычицей Яматая!

Растерянные «Волки» переглядывались. Они только что потеряли все ориентиры. Их мир рухнул. Они привыкли подчиняться силе, а перед ними сейчас была сила, более древняя и страшная, чем Сёгун.

Первым дрогнул Каэль. Старый ветеран, потерявший половину своего отряда, медленно опустился на одно колено, склонив голову. За ним, звякнув доспехами, опустилась Марико. Потом Кенто, четвертый, пятый…

Вскоре весь зал, все выжившие яматайцы, стояли на коленях перед Черным Троном и сидящей на нем Ведьмой.

Только два человека остались стоять. Два чужака, пришедшие из-за моря.

Бату, который держался за раненое плечо, смотрел на Соню, ожидая ее решения.

И Соня. Она стояла посреди моря коленопреклоненных фигур, прямая, как клинок, сжимая в руке обломок меча. Она смотрела прямо на трон.

Императрица Химико встретилась с ней глазами. В ее взгляде не было благодарности. Там был только триумф. Бесконечное, холодное торжество игрока, который сорвал банк чужими руками.

Соню терзали смутные сомнения. Она победила демона, но не выпустила ли она на волю нечто худшее? Не сменила ли она одного тирана на другого, более хитрого и долговечного?

Но она молчала. Битва была окончена, но война за ее душу, похоже, только начиналась.

Глава 34. Золотая клетка и вольный ветер

Прошло тринадцать дней с момента падения Горной Цитадели. Столица Яматай, освобожденная от страха перед гражданской войной, утопала в цветении сакуры, но во внутреннем дворе Императорского дворца царила деловая, почти торговая атмосфера.

Соня стояла перед огромным сундуком, окованным железом. Крышка была откинута, и утреннее солнце играло на грудах золота.

Она брала монеты одну за другой, пробовала их на зуб, рассматривала на свет, словно старый ростовщик. Это не были ни проклятые ахеронские черепа, ни местные прямоугольные монеты с дыркой посередине. Это было настоящее, полновесное золото Запада. Туранские динары, гирканские статеры, тяжелые зингарские дублоны и даже горсть аквилонских луидоров.

За ней, лениво обмахиваясь веером из павлиньих перьев, наблюдала Императрица Химико. Она сидела не на скамье, а прямо в воздухе, скрестив ноги, поддерживаемая лишь собственной магией и чувством превосходства.

— Ну как? — мурлыкнула она, склонив голову набок. — Все честно?

Соня бросила последнюю монету обратно в кучу. Звон был чистым, радующим слух.

— Да, — угрюмо буркнула она, вытирая пальцы о штаны. — Да, все как будто честно.

— Даже ни одной яматайской монетки, заметь, — Химико щелкнула веером. — Пусть мое золото не такое отравленное магией, как у Тору, но на материке наши деньги почему-то не любят. Считают, что они приносят несчастья. А с этим у тебя никаких проблем не будет. В любой таверне от Заморы до Кхитая тебе нальют лучшего вина. Ну, разве что кто-нибудь попробует отобрать у тебя этот сундучок.

Соня захлопнула тяжелую крышку. Грохот эхом разнесся по двору. Она положила руку на рукоять нового меча — подарка из личной оружейной дворца.

— Пусть только попробуют, — мрачно пообещала она. — Я сейчас не в настроении для шуток.

— Мне их заранее жалко! — рассмеялась Химико, спускаясь на землю.

По ее знаку четверо дюжих слуг, кряхтя и обливаясь потом, подняли сундук и водрузили его на массивную четырехколесную колесницу. Рессоры жалобно скрипнули. Это было целое состояние.

Соня легко запрыгнула на колесницу, проверила поводья пары крепких лошадей и посмотрела на Императрицу сверху вниз.

— До свидания, Рыжая! — Химико помахала рукой, и на ее губах играла загадочная улыбка. — Было весело. Почти всегда.

— Не «до свидания», а «прощай», — отрезала Соня, наматывая вожжи на руку. — Навсегда. Я сыта вашими островами, вашей магией и вашими интригами по горло.

— Не зарекайся, — парировала Ведьма, и ее глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым светом. — Или ты умеешь предсказывать будущее? С каких это пор? Кто из нас двоих злая колдунья, м?

Соня открыла рот, чтобы ответить резкостью, но слова застряли в горле. Она нахмурилась, глядя на шпиль дворцовой башни.

— Что такое? — голос Химико стал мягким, вкрадчивым. — Язык проглотила? Да я и так знаю, о чем ты думаешь, моя маленькая убийца демонов. «Ах, не совершила ли я ошибку? Не заменила ли я одного тирана на другого, более хитрого?» Так?

Соня молчала. Вопрос попал в точку.

— Это был риторический вопрос, — продолжила Императрица, обходя колесницу кругом и проводя пальцем по ее борту. — Ну и как, нашла ответ?

— Не знаю, — наконец выдавила Соня. — Ты все еще кажешься мне меньшим злом, чем Тору с его ахеронским безумием. Но это слабое утешение. Да и какой у меня был выбор? Меня загнали в угол.

— Хммм, — задумчиво протянула Химико, остановившись перед лошадьми и глядя Соне прямо в глаза. — Ну… Например, ты могла поднапрячься и убить нас обоих. Там, в тронном зале.

Она вдруг расхохоталась — смех был одновременно мелодичным и пугающим, от него лошадь прянула ушами.

— Да, из всех смертных, кого я знала за последнюю тысячу лет, только у тебя и был шанс. Совсем небольшой, призрачный, но был.

— А что потом? — спросила Соня. — Если бы я убила тебя?

— Вот именно. Что потом? — Химико сделала изящный пас рукой, и в воздухе перед Соней соткалась иллюзия: горящие города, толпы бегущих людей, хаос гражданской войны. — Дала бы свободу моему народу? А готов ли он? Сама видела, что натворили мои «верные» яматайцы, пока я пряталась на болотах. Резали друг друга с упоением. Не думаю, что и через двадцать тысяч лет они будут готовы к свободе. Им нужна твердая рука.

Иллюзия рассеялась, сменившись новой картинкой.

— Или сама бы села на трон? А?

Химико хитро прищурилась. В воздухе возник образ: Соня, одетая в тяжелое парчовое кимоно, сидит на императорском троне. На голове — нелепая корона, перед ней — горы свитков и прошений, а вокруг — толпа кланяющихся чиновников. Иллюзорная Соня выглядела такой несчастной и скучающей, что хотелось плакать.

— Гм. Ха-ха-ха! — Императрица снова засмеялась. — А