Рыжая Соня и Тень Сёгуна - Владлен Борисович Багрянцев

Теперь битва превратилась в настоящую мясорубку. Звон стали стал оглушительным. Самураи рубили големов, те отвечали чудовищными ударами, ломающими хребты. Бату, забравшись на обломок карниза, поливал врагов стрелами, целясь в сочленения доспехов.

Химико, увидев подкрепление, тут же растворилась в тенях. Она не лезла на рожон, предоставляя смертным право умирать первыми. Она лишь изредка швыряла магические разряды в тех гвардейцев, что подбирались слишком близко к ней, и с холодной усмешкой наблюдала за хаосом.

— Сдохни, тварь! — крикнула Соня, снося голову последнему «туранцу».

Наконец, в зале наступила относительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием выживших и стонами раненых. Пол был усеян обломками черных доспехов и телами «Волков».

Черная гвардия была уничтожена.

Но на троне, возвышаясь над полем боя, стоял Он. Демон-Сёгун. Он был футов десяти ростом. Его тело состояло из живого камня и металла, а в груди, там, где раньше было сердце, пульсировало Зеркало, ставшее частью его организма.

Он медленно спустился с возвышения. Каждый его шаг заставлял пол дрожать.

— Жалкие насекомые, — пророкотал Демон. — Вы сломали мои игрушки. Теперь я сломаю вас.

Соня вышла вперед, перешагивая через трупы. Она вытерла кровь с лица тыльной стороной ладони. Ее доспехи были изрублены, меч зазубрен, но в глазах горел тот самый огонь, который когда-то испугал даже богов.

— Эй, рогатый! — крикнула она, поднимая клинок. — Твои предки уже пробовали меня напугать. Теперь они пыль под моими сапогами. Иди сюда, и я отправлю тебя к ним.

Демон издал звук, похожий на смех обваливающейся горы, и выхватил из воздуха огромный меч, сотканный из тени и пламени.

— Подойди и возьми мою жизнь, если сможешь, варварка.

Они рванулись навстречу друг другу.

Глава 33. Трон из крови и теней

Удар меча Демона-Сёгуна обрушился на то место, где мгновение назад стояла Соня, с такой силой, что каменный пол тронного зала раскололся, брызнув во все стороны острой крошкой.

Соня перекатилась через плечо, уйдя из-под удара, и тут же вскочила на ноги. Ее дыхание вырывалось из груди с хрипом, пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из рассеченной брови.

— Ты быстра, маленькая рыжая блоха, — пророкотал Демон, выпрямляясь во весь свой десятифутовый рост. Его голос звучал как скрежет жерновов. — Но ты устанешь. А я вечен, как сам Ахерон.

Он снова замахнулся своим клинком, сотканным из клубящейся тьмы и багрового огня. Соня едва успела подставить свой меч для блока. Удар был чудовищной силы — ее отбросило на несколько метров, она врезалась спиной в колонну, выбив из легких весь воздух.

Ее меч, верная сталь, прошедшая с ней сотни битв, жалобно зазвенел, покрывшись сетью трещин.

— Твоя игрушка ломается, — усмехнулся Тору. Обсидиановая маска, заменившая его лицо, не выражала эмоций, но алые угли глаз горели торжеством. — Как и твои кости.

Он шагнул к ней, занося меч для добивающего удара.

Соня сплюнула кровь на пол. В голове шумело. Она видела, как Бату и уцелевшие «Волки» пытаются пробиться к ней, но путь им преграждали обломки и остаточная магия Зеркала, сгустившая воздух вокруг дуэлянтов.

«Вспомни, — прошептал голос Химико в ее голове. — Твоя кровь — яд для магии. Твоя ярость — антидот».

Соня посмотрела на пульсирующее Зеркало в груди монстра. Это был источник его силы. И его единственная слабость.

Когда теневой клинок начал опускаться, Соня не стала блокировать или уклоняться в сторону. Она сделала то, чего демон не ожидал. Она рванулась вперед, навстречу удару, проскользнув под занесенной рукой гиганта.

Жар от теневого меча опалил ей спину, но она была уже внутри его защиты. Вплотную к его каменной груди.

— Жри сталь, ублюдок! — заорала она, вкладывая всю свою ненависть, всю силу своих варварских предков в один-единственный удар.

Она вонзила свой треснувший меч обеими руками прямо в центр Зеркала Тысячи Истин.

Раздался звук, похожий на звон разбитого мира. Клинок Сони разлетелся на осколки, но свое дело он сделал. По поверхности обсидианового зеркала побежала паутина трещин.

Демон застыл. Его теневой меч развеялся дымом. Он издал вопль, от которого задрожали стены Цитадели, и схватился когтистыми лапами за грудь. Из трещин в Зеркале ударил ослепительный белый свет, разрывая каменную плоть Тору изнутри.

— Нет! Не может быть! Моя мечта… — ревел он, шатаясь.

Его тело начало распадаться. Куски обсидиана и черного металла отваливались от него, обнажая под ними нечто жалкое и человеческое.

С последней вспышкой света Демон рухнул на колени, а затем повалился на спину.

Соня стояла над ним, тяжело дыша, сжимая в руке бесполезную рукоять сломанного меча.

Перед ней лежал не монстр, а человек. Тору. Он был страшно изуродован — кожа сожжена, кости переломаны, в груди зияла дыра, окруженная осколками черного стекла. Но его лицо… лицо снова стало человеческим.

Он с трудом открыл глаза. Безумный, фанатичный блеск исчез. В них была только боль и странное, неожиданное облегчение.

Он посмотрел на Соню, возвышающуюся над ним.

— Рыжая… — прохрипел он, и изо рта у него потекла темная кровь. — Спасибо…

Он попытался поднять руку, но она бессильно упала.

— Спасибо, что освободила меня. Этот холод… он уходит.

Его взгляд затуманился, устремившись куда-то сквозь потолок тронного зала.

— Жаль… — его последний вздох был едва слышен. — Это была… великая мечта… Империя…

Глаза Сёгуна Тору остекленели. Человек, который хотел стать новым варваром и покорить мир с помощью древнего зла, умер у ног настоящей варварки.

В зале повисла мертвая тишина. Бату, Кенто и остальные выжившие «Волки» стояли, опустив оружие, не в силах поверить в то, что видели. Их господин был монстром. И теперь он был мертв.

Тишину нарушил стук каблуков по камню.

Из глубокой тени за колоннадой, где она пережидала бурю, вышла Императрица Химико. На ней не было ни царапины, ни пылинки. Она на ходу поправила прическу и разгладила складки своего черного доспеха, словно только что вернулась с прогулки в саду, а не из центра кровавой бани.

Она прошла мимо Сони, даже не взглянув на нее. Она перешагнула через тело Тору, как через кучу мусора, и стала подниматься по ступеням к Черному Трону.

Она села на трон — изящно, по-хозяйски, словно никогда его и не покидала. Она положила руки на подлокотники и обвела зал взглядом своих фиолетовых глаз, в которых снова горел холодный огонь власти.

— Что смотрите? —