Блюдо, которое подали холодным - Сергей Линник
Возле вагона почему-то скопилась небольшая толпа, в основном состоящая из девиц, глупо и восторженно пялящихся на что-то в глубине вагона. Имелось и некоторое количество юношей, столь же глупо выглядящих, когда они размахивали руками и подпрыгивали, пытаясь увидеть то же самое, что и их спутницы. А в купе уже сидел новый попутчик. Он нагло занял нижний диван, на котором до этого лежал Сидор и лениво махал рукой собравшейся толпе, попыхивая папиросой.
— Слышь, дорогой товарищ, ты зачем мои вещи скинул? — возмутился Сидор, поднимая с пола свою шинель, которую не стал надевать по причине теплой погоды.
— Ну подними, — ленивым басом ответил новый попутчик, продолжая прощаться с восторженными провожатыми. Поезд как раз тронулся и от толпы осталось человек пять, продолжающих бежать по перрону.
— И место это моё, — сказал Сидор, отряхивая поднятую одежду от возможного мусора, который обязательно прилип, если бы проводник не убирал купе пять раз в день, если не чаще. Ссориться не хотелось, но хамоватый попутчик раздражал.
— Ну, а теперь я тут полежу, не люблю против движения ехать, — столь же лениво ответил мужчина, молодой, лет тридцати пяти, с грубым лицом и коротким ежиком отрастающих волос. В цивильном, явно дорогом костюме, обут в какие-то наверняка неимоверно модные, до блеска начищенные ботинки. Пахло от него вином и галантерейным магазином. И еще немного — потом, будто ему пришлось только что поработать руками.
— Пересядь, дорогой товарищ, — всё еще спокойно предложил Сидор.
— А то что? — незнакомец встал и посмотрел свысока на попутчиков.
«Здоровый, гад, на полголовы выше меня, кулаки соответствующие», — подумал он и со всей дури врезал кулаком здоровяку прямо в четвертую пуговицу рубахи, если считать сверху. Не ожидавший такой прыткости, тот начал сгибаться вперед, хватая ртом воздух, которого ему почему-то враз перестало хватать.
— Ты вот сюда садись, товарищ, — толкнул его Сидор на свободный диванчик. — Тут твоё место.
Тут в купе просочился Трифон и они вдвоем спокойно сидели, почти с нежностью глядя на попутчика, потихоньку приходящего в себя.
— Хороший удар, не ожидал, — наконец, выдал тот, исподлобья глядя на Сидора. — Был неправ, прошу прощения.
Трифон почему-то закашлялся, скорее всего, от смеха.
— Ты ртом дыши, — посоветовал он, успокоившись, — пройдет быстрее.
***
Попутчик оказался мировым парнем. Ну, это выяснилось после того как они познакомились и разговорились. Звали его Владимиром, и был он поэт. Так о себе и заявил. Сидор впервые встретил человека, который пишет стихи, но особой разницы между ним и собой не заметил. Разве что рост повыше да голос пониже.
Поэту тоже хочется есть, поэтому Владимир колесил по стране, выступая то там, то сям. Ездил не один, просто сопровождающие на первый класс еще не заработали. Сейчас вот из Ростова он перебирался в Баку. А перед этим вдоволь поколесил по всяким Германиям и Франциям, а потом даже в Америке побывал. Рассказывать он умел, этого не отнять, так что байками про заграничную жизнь он их кормил долго.
На прощание он вырвал из записной книжечки листик (Сидор в который раз подумал, что надо не забыть приобрести себе такую удобную и нужную штуку) и записал там что-то.
— Будете в Москве, заходите запросто, — сказал он, широко улыбаясь. — Если меня не будет, то там Осип или Лиля на месте. Гендриков переулок, пятнадцать, пятая квартира.
***
— Сильно его до хрена, этого Володи, — угрюмо сказал Трифон, когда они сошли с поезда. — Он будто собой всё заполнить пытается. Такие долго не живут, вот помянешь моё слово. Ладно, я на извозчика. До встречи, — добавил он уже на ходу, чуть повернув голову.
Глава 10
— Нет, так не получится. Смотри, ты подступ делаешь, а надо только телом вперед качнуться, но остаться на месте. Тогда образуется тоненький разрез, на самом краю твоего покачивания. А так ты руку сгибаешь и точно рассчитать не сможешь. Не, в пластуны тебя не взяли бы...
— Знаешь, Трифон, мне раньше Федосей говорил, что в топтуны не взял бы. Отвечу тебе то же, что и ему. Не очень-то и хотелось. - Сидор насмешливо посмотрел на собеседника, дескать, что, съел?
Казак приехал заранее, но Григорий задерживался и от скуки подъесаул начал показывать пластунские фокусы. Про себя Сидор называл такое «выкобениваться», но вслух не говорил - незачем обижать напарника. К тому же он вроде как гость у него.
Но вот этот удар ему почему-то понравился. Наносился маленький, почти комариный разрез на шее, но под действием давления крови в жиле он стремительно увеличивался сам по себе и жертва в считанные секунды истекала кровью. Оказалось, что надо учитывать много всяких мелочей: расстояние до противника, его рост, и прочее. Побаловавшись с куском коровьей шкуры, он это дело бросил.
— Если долго мучиться, то управиться можно. Давай я тебе своё мастерство покажу, — улыбнулся Сидор и пошел в тень, где под крапивными листьями лежала форель.
С той памятной рыбалки прошло уже столько времени, что можно было бы и забыть, но больше ни разу после этого они на речку не ходили. Может, князь и уступил бы, но Сидор не настаивал. Рыбу могут принести и на дом, стоит только немного заплатить.
***
Абашидзе приехал вскоре после обеда. Хмурый, чем-то обеспокоенный. Поздоровался и сразу скрылся у себя. Что-то он там делал, требующее времени и внимания, даже ужинать не стал. Трифон, позевав немного, пошел спать в большой дом, объяснив это усталостью и предстоящей дорогой. И только когда начало смеркаться, Григорий вышел в сад и позвал Сидора, сидевшего на скамейке у порога флигеля:
— Чай будешь пить?
Спросил, конечно, для порядка, вроде как пригласил, уважил. Но за годы их знакомства Сидор ни разу и не отказывался от таких посиделок. И в этот раз, как обычно, пошел за чашками и плошкой с медом. Ну, заодно и чай заварить.
Кухонная работа его никогда не тяготила, как бы тяжело иной раз не приходилось. Но ни мытье здоровенных чанов,
