Маньчжурский гамбит. Том 2 - Павел Барчук

Однако проявлять откровенное пренебрежение нельзя. Вахмистр это прекрасно знает. Поэтому, переглянувшись с невозмутимым Михаилом, казак всё же опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом. Ван занял место напротив меня, аккуратно расправляя полы шелкового чаншаня.

Заместитель начальника службы пути приступил к приготовлению чая. Движения чиновника обрели плавность и выверенную точность. Сначала он ошпарил крошечные пиалы кипятком, согревая посуду, затем засыпал скрученные листья в пузатый глиняный чайничек и залил водой. Выждал короткую, понятную лишь ему паузу. Первую заварку Ван безжалостно слил в деревянный поддон — «для очищения». И лишь вторую, густого янтарного цвета, распределил по чашкам.

— Этот чай, — сказал он многозначительно, — Привезён из провинции Фуцзянь. Его название — «Серебряные иглы». Собирают только ранней весной, пока почки ещё покрыты белым пушком.

Ван Цзинчунь сделал маленький глоток, поставил чашку на стол.

— Недавно такой подавали самому генералу Хорвату, — с важным видом сообщил китаец, — Он сказал — это лучшее, что ему приходилось пробовать в Маньчжурии.

Я молча пригубил напиток. Вкус был тонким, с лёгкой травянистой ноткой. Но чего-то уж разэтакого в этом чае не увидел. Нет, все-таки не понять мне их культурную дребедень. Лично на мой вкус, отлично сваренный кофе будет в разы приятнее.

— Генерал знает толк в достойном приеме, — с умным видом высказался я. Правила приличия требовали какого-то ответа.

Ван кивнул, в его глазах мелькнуло что-то вроде удовлетворения. Ну, слава Богу. Кажется я попал в яблочко, похвалив напиток не впрямую, а замысловатой фразой о Хорвате. Кстати, судя по тому, как китаец произнес эту фамилию, я должен не только ее знать, но и впечатлиться тем фактом, что неведомый мне Хорват распивал чаи в Харбине.

— Слышал о ваших делах, князь, — произнёс Ван после паузы. — Вы одним ударом заставили некоторых проблемных господ поумерить их аппетиты. Это вызывает уважение.

— Вы преувеличиваете мои заслуги. Всего лишь защищал своих людей, не более, — ответил я.

— Защищали, — кивнул Ван. — Искусно. Без лишней крови, без шума. Это… редкость по нынешним временам.

Он помолчал, рассматривая меня сквозь стёкла очков. Потом перевёл взгляд на Тимофея и Михаила.

— Забота о своих людях — это важно.

— Они — моя опора.

Ван снова взял чашку, но пить не стал.

— В прошлом году, князь, — сказал он, глядя куда-то в сторону, — Один русский офицер пришёл ко мне с бумагой. С печатью. С важной печатью. Говорил, будто выполняет особое поручение. Просил вагоны, просил уголь, просил пропуска.

Он помолчал, выдерживая паузу для пущего эффекта.

— Его потом искали. Долго. Бумага оказалась… не совсем правильной.

Заместитель начальника службы путей поднял на меня взгляд. В этом взгляде не было угрозы — только спокойное, изучающее внимание.

— С тех пор я, знаете, стал осторожнее. Бумаги — это хорошо. Но человек, который их приносит — важнее.

— И как? Нашли?

Китаец на мгновение растерял свою флегматичную уверенность. Он моргнул несколько раз, но тут же взял себя в руки.

— Простите, не понял вопроса.

— Человека этого нашли? — невозмутимо уточнил я.

— А… Вы вот о чем. Нашли, конечно.

— Ну и чудно, — я улыбнулся Вану прямо в его физиономию, — Не буду спрашивать, чем он поплатился за неверные бумаги. Уверен, все заслуженно.

— Именно, — кивнул чиновник. — Поэтому я захотел с вами встретиться. Посмотреть. Поговорить. Ваше появление сопровождалось некоторыми заявлениями. Благодаря этому вы почти неделю жили в эшелоне на Восьмой ветке. Скажу прямо, имелись сомнения, не было ли это… мммм… как вы, русские говорите… пылью в глаза?

Ван помолчал несколько секунд, потом продолжил:

— Вы не похожи на того офицера, князь. Тот торопился куда-то все время. Говорил громко. Требовал. А вы… вы не торопитесь.

— Мне некуда спешить, господин Ван. Я здесь, и никуда не ухожу.

— Это хорошо, — он кивнул. — Это… правильно.

Мы в тишине допили чай и только после этого перешли к делу.

— Вагоны, которые вы пригнали из-под Читы… Они принадлежат дороге?

— Да. Поэтому я их возвращаю. Но хочу убедиться, что ни ко мне, ни к моим людям не будет вопросов.

Ван задумался. Потом кивнул.

— Вагоны нужно осмотреть, князь. Если всё в порядке — подпишем бумаги. Все бумаги, какие нужны.

Ван позвал секретаря, коротко бросил ему пару фраз по-китайски. Тот поклонился и бесшумно исчез. Через полчаса наша процессия уже двигалась на Восьмую ветку. Заместитель начальника службы пути ехал в закрытом экипаже, прихватив писаря с пухлой кожаной папкой. Мы с Михаилом и Тимофеем трястись следом все в той же пролетке.

Осмотр занял больше часа. Ван неторопливо шагал вдоль состава, заглядывал внутрь пустых теплушек, внимательно изучал колесные пары. Тимофей хмурой скалой нависал над чиновником, но китаец вел себя невозмутимо. Никакой суеты. Он не задавал вопросов, не делал пометок — просто смотрел. И лишь в самом конце достал блокнот, внес туда несколько строк.

— Всё в порядке, — произнес он. — Можем подписать бумаги.

К счастью, тащиться обратно в Управление не потребовалось. Устроились прямо в бывшем штабном вагоне. Писарь щелкнул замком портфеля и веером разложил по столу стопку документов. Китаец привез их с собой. Бумаги подготовили еще до нашего визита, оставив пустыми только графы для результатов осмотра и подписей. Прагматичный подход.

Первый лист был на русском — четкий, по существу. Акт приёмки-сдачи подвижного состава. Техническое состояние признано удовлетворительным.

Второй документ полностью закрывал финансовые вопросы — официальная справка КВЖД об отсутствии казенных недоимок и претензий. Третий представлял собой ведомость технической сверки номеров.

Я внимательно все прочел, посмотрел на Вана.

— Здесь всё, что требуется для окончательного решения вопроса, — произнес чиновник. — Навсегда.

— Всё предельно ясно. Однако для порядка нам потребуются и китайские экземпляры, — ровно произнес я, затем повернулся к Михаилу, — Князь, будьте любезны, сверьте текст.

Ван быстро, почти неуловимо переглянулся со своим секретарем. Буквально доли секунды. Но от моего внимания эта заминка не укрылась.

Писарь полез в кожаную папку, подозрительно долго в ней копался, перебирая листы. Наконец, извлек нужные бумаги и протянул их Михаилу.

Манджгаладзе внимательно пробежал глазами ровные столбцы иероглифов, затем вынес вердикт:

— Смысл и суть данных документов полностью соответствуют русским вариантам. Слово в слово, Павел Александрович.

Я кивнул, взял перо и размашисто расписался в нужных графах. Ван последовал моему примеру, оставив изящный росчерк. Секретарь припечатал листы квадратным красным штампом.

— Вот и всё, — заместитель начальника службы пути аккуратно сложил свои копии в портфель. — Вагоны вернулись в оперативное управление КВЖД. Вопрос закрыт.