Маньчжурский гамбит. Том 2 - Павел Барчук

— Нам нужна ректификационная колонна системы Савалля, адаптированная под маньчжурские реалии. Вот испарительный куб, куда мы подадим пар через змеевик. А выше — сама колонна. Внутри поставим сетчатые тарелки. Минимум сорок штук. Пар идет вверх, флегма стекает вниз. Происходит тепломассообмен. Тяжелая гадость оседает внизу, а наверх прорывается чистый спиртовой пар.

— Сорок тарелок — это высота метра четыре, — я прикинул масштаб. — Придется прорубать перекрытие между первым и вторым этажом в малом цеху.

Бессонов глянул на меня с внезапным уважением:

— Именно так! Высота — это залог чистоты. Точная дефлегмация позволит нам «отсекать головы» — метиловый спирт и эфиры, которые травят людей. А на выходе поставим угольные фильтры.

— Уголь будет, — кивнул я. — Мы на лесопилке. Нажжем березового, активного, по всем правилам пиролиза.

Я смотрел на чертеж на стене и видел деньги. Реальные деньги. Вот оно, решение нашей проблемы с финансами.

Бессонов закончил чертить свою схему, обернулся. Посмотрел на меня пристальным взглядом.

— Вы понимаете, на что замахиваетесь, князь? Если мы начнем производить качественный продукт, то очень быстро вытесним с рынка местных. Они этому точно не обрадуются.

— Ничего страшного, — я усмехнулся, продолжая изучать схему «башни». — У нас на втором этаже для всех недовольных приготовлены два пулемета. Они отлично охлаждают излишний пыл. Главное, сделать все быстро и по уму. А с остальным, Семен Андреевич, точно разберемся.

Глава 9

Остаток дня прошел под аккомпанемент кувалд и отборной брани. Если кто-то думает, что паровую машину, простоявшую на маньчжурском морозе чёрт знает сколько времени, можно запустить поворотом ключа — этот человек идиот.

Весь день лесопилка напоминала растревоженный муравейник, центром которого стал «Ланц». Селиванов каким-то чудом разыскал среди членов общины двух бывших кочегаров — Пахома и Сидора. Когда им сообщили, что они примут участие в запуске немецкого локомобиля, у обоих стали разом такие лица, будто их только что объявили предводителями тайного общества массонов.

— Пал Саныч, — доложился Пётр через час. Он стоял в моем кабинете грязный, по уши в саже, но довольный, — Котел вроде цел, льдом не рвануло. Хлынов, видать, перед бегством воду слил подчистую. Но мазут в масленках в камень превратился. И трубки… половина забита нагаром.

— Так… Прогревайте «рубашку» кострами, — распорядился я. — Медленно. Сначала согреть железо, только потом давать топку. И воду горячюю готовьте в чанах, на костре. Заливать ледяную в теплый котел нельзя — швы лопнут.

К полудню двор заволокло едким дымом. Мужики развели костры прямо под брюхом локомобиля. Пока железо «отходило», другая группа под моим присмотром тянула магистраль к помывочной. Те самые медные трубки, что я присмотрел в цеху. Крепили их прямо к стенам, наскоро обматывая ветошью для тепла.

Остаться в стороне у меня не получилось. Не усидел на месте. Сам полез в баню. Хотелось помочь и ускорить весь процесс. В идеале нам нужно запустить котёл уже сегодня. Но это, конечно, в идеале. В реальности, черт его знает, как получится.

— Сюда трубку заводите, — ткнул я в один из чанов. — Ставьте Т-образный наконечник с дырками. Как пар пойдет, он воду изнутри вскипятит за десять минут. Это называется барботирование. Запоминайте слово, привыкайте к прогрессу.

К пяти вечера небо над Харбином налилось густой синевой. Мороз крепчал. Люди, кутаясь в пальто и тулупы, хмуро поглядывали на «Ланц». В глазах многих читалось откровенное недоверие. Не верили мои подопечные в своего князя. Думали, я дурью маюсь. От некоторых даже слышались тихие шепотки.

— Да не может он сегодня заработать…

— Конечно. И что его сиятельство горло рвёт? Да людей по морозу гоняет.

Я на пораженческие высказывания никак не реагировал. Потому что знал — костьми лягу, но эта чертова махина заработает до ночи.

— Давление⁈ — крикнул кочегарам.

— Семь атмосфер, ваше сиятельство! — отозвался Пахом. — Клапана поют!

— Давай! — я резко махнул рукой.

Сидор рванул за рычаг. Над лесопилкой разнесся такой оглушительный, пронзительный гудок, что вороны с громким карканьем посыпались с окрестных деревьев, а мелкота во дворе брызнула врассыпную.

Этот звук был манифестом. Мы здесь. Мы живы. И мы — сила.

Через минуту из трубы бани повалил густой, белый пар.

— Пошла горячая! — заорал кто-то у помывочной. — Матерь божья, кипяток прямо из трубы!

Настоящий триумф случился через десять минут. Я приказал Пахому накинуть ремень на шкив генератора. Старая динамо-машина, закрепленная на станине «Ланца», недовольно взвыла, заскрежетала, но вал пошел.

Сначала тускло, оранжево, а затем в полный накал под козырьком конторы и в главном бараке вспыхнули электрические лампочки. В сумерках Маньчжурии это выглядело как чудо. Люди замерли. Даже бабка Арина, тащившая охапку дров, выронила их в снег и принялась активно креститься.

— Ну вот, — я повернулся к Тимофею. — Свет и горячая вода. Зови Селиванова, пусть гонит всех в баню по сменам. Сначала женщин с детьми, потом мужиков. И спроси, он хлорку подготовил?

Пока народ штурмовал баню, смывая с себя многодневную, если не многонедельную грязь, я вернулся в кабинет. Там уже кружился Бессонов. Профессор, отмытый и переодетый в чей-то чистый китель, бегал вокруг стола, на котором были разложены чертежи.

— Все получилось, князь! Локомобиль заработал. Честно признаюсь, не верил, что сегодня управитесь. Сомневался. Приношу свои извинения. Однако вынужден вас огорчить. У меня плохие новости по нашему… проекту.

— Выкладывайте, Семен Андреевич, — я прошёл к столу, замер рядом с профессором, внимательно изучая чертеж.

Этот гений спиртового производства ухитрился где-то раздобыть бумагу. Самую настоящую. Впрочем, учитывая, что аристократия, рванув из Читы прихватила с собой кучу всякого барахла, кроме практичного и нужного, наверное, не удивлен. Бумага вместо хозяйственного мыла — вполне в их репертуаре.

— Медь. — Начал Бессонов, — Я прошелся по цехам. Часть труб вы забрали для локомобиля и это вполне оправдано. Без горячей воды, без света нам было бы туго. Осталось совсем немного. Хватит на змеевик и пару тарелок. Для четырехметровой колонны Савалля нам нужно еще минимум пудов пять листовой меди и трубок разного сечения.

Я задумчиво посмотрел на чертеж, потом на профессора. Повернулся к двери и громко крикнул:

— Петр! Селиванов!

Приказчик как раз должен находится на втором этаже. Видел, как он пинками гнал сыновей в баню. Парни, как и большинство подростков, ошибочно полагают, что настоящий мужчина должен быть могуч, вонюч и волосат. Потому рвения к мытью они не проявили. Отец думал иначе. Он весьма ощутимыми подзатыльниками объяснил сыновьям в чем они не правы. За пять минут.

Двери приоткрылась, в щель просунулась физиономия Селиванова.

— Звали, ваше сиятельство?

— Да. Заходи.

Я дождался