Хозяева океана. Книга 2 - Сергей Фомичев
Как оказалось, глава колонии уже выяснил про пассажиров всё, что нужно со всеми подробностями. Обстоятельно, с шутками-прибаутками, представил всех троих.
Фа Юн Сая общество приняло спокойно. Пусть китайцев здесь еще не видали, но всяких прочих народностей собралось много. А вот на Ракитина с женой бросали любопытные взгляды.
— Ты, Ракитин, осторожнее здесь, — сказал Коновалов в самом конце. — Воду кипяти, не пей из ручьев, пусть они и выглядят как родники. Прошлый-то натуралист наш, Синельник, уж насколько все понимал и науки превзошел, но… иногда сутками по здешним лесам болтался и, похоже, от жажды водички хлебнул из болотца. Хотя, может, укусил его кто. Точно теперь не сказать. Заразился. Голова распухла, почернела, как перезревший банан. Так и помер. Жена у него осталась из местных и детей двоих они прижили. Так что тебе о них теперь заботиться.
— У меня есть жена, — сдавленно пискнул Ракитин.
— Будет две, — отрезал Коновалов. — Куда же мне её девать-то с детьми? В Викторию отправлять? Она тут считай вместо муженька непутевого два года записи вела по погоде. И температуры писала в журнал, и за давлением атмосферным приглядывала, и ветры, и приливы мерила, и дожди. Каждый божий день без передышки работала.
Коновалов перевел взгляд на Митю.
— А то смотри, капитан, тут твой кораблик один, я ведь на нем и отправлю.
Митя смутился. Ещё больше смутился Ракитин. На жену и глаза боялся поднять, хотя она вроде бы воспринимала разговор спокойно.
— Дело-то нехитрое, — Барахсанов произнес любимую поговорку всех корабелов.
— Разберетесь, — решил Коновалов. — Кинара баба справная. Не пожалеешь. И дом считай для вас готов уже…
После представления пришло время раздавать посылки и казенные деньги.
Митя отпер ключом сундучок, в котором хранились полотняные мешочки с монетами. Барахсанов достал тетрадь с чернильницей. Складчина требовала записать все выплаты и получить роспись. Поэтому помощник называл фамилию, а Митя выдавал плату.
— Докучаев. Сто пятьдесят астр. Кинара. Сто астр.
По просьбе Коновалова, Складчина присылала помимо всякой меди только четвертаки. Серебряную монету в двадцать пять теле банк Виктории чеканил нескольких видов. Маленькая монетка с отверстием посредине особенно полюбилась туземцам. Её чаще использовали как амулет или украшение, которое в крайнем случае можно пустить в оборот. Другая разновидность представляла собой буквально четверть астры, словно полновесную монету разрубили на четыре части. Правда на каждом секторе был свой рисунок. Такая тоже пользовалась спросом у туземцев.
— Деньги здесь пока плохо вращаются, — пояснил Коновалов Мите. — В основном среди русских американцев. Туземцам монета интересна только как украшение. Но подожди, вот когда заведем ремесла, когда туземцев к нашей жизни склоним, завертится торговля.
Пока же на удаленных островах, вроде Кусая, большую часть выплат люди предпочитали получать в виде заказанных товаров. Тканей, кож, железных и медных изделий, всяких украшений, зеркалец, сладостей, посуды и даже мебели. Тюки с заказанными товарами раздавал Барахсанов по отдельной описи.
— Местные-то вообще почти не не торгуют, даже на ракушки, — продолжил начальник. — У них все просто — одни на пашне сидят, другие с них оброк собирают. А из чужих не приплывает сюда никто, вот и торговать не привыкли. Так и живем обменом. Но и обмен только для местных нужд. В Викторию-то везти нечего. Сандал разве только, копру. Искали гуано. Но ничего похожего не нашли.
— Здесь слишком влажно, дожди, — отвлекся Барахсанов от дела. — Гуано на сухих островах наилучшее уродилось, вода его портит.
— Наверное. Не знаток в этом, — Коновалов развел руками. — Я все больше по растениям.
— Фа Юн Сай привез вам рамбунг, — сказал Барахсанов. — Это такой фикус. Он дает густой сок, который используют для разных нужд. Называется каучук. Складчина его ох как хочет. Если дело пойдет, будет вам спрос.
— Эх, хорошо бы, — Клоновалов пригладил ершик на голове.
Один из ящиков имел особую защиту. Его крышка была плотно подогнана, а стенки проложены плотной бумагой с пропиткой. На дне лежали особые мешочки с солью впитывающей влагу. В подобных ящиках перевозили боеприпасы, но Барахсанов достал оттуда книги. Среди них были переводы английских и французских романов, дневники путешествий, научные труды. Но главной жемчужиной стали первые шесть томов Энциклопедии.
— Это третье издание, — пояснил Барахсанов, бережно выкладывая тома на стол.
— Первые два до нас, похоже, не довезли, — пожаловался Коновалов.
— Третье куда лучше, — сказал Барахсанов. — В первых выпусках было много ошибок и пропусков. А теперь считай полное собрание знаний. Здесь будет про всё и про всех И про Кусай напишут, когда дело дойдет до буквы К.
— Да ну? — удивился Коновалов. — Про нас в такой важной книге?
— Конечно, заверил Барахсанов. — И вас лично, как основателя колонии наверняка упомянут.
Он взял первый попавшийся том и пролистал примерно до середины.
— Вот, например, — сказал помощник и зачитал отрывок:
"Батам — остров архипелага Риау, к ЮВ от полуострова Малакки, 1 градус с. ш. и 104 градуса в. д. от Гринвича. Площадь около 70 тысяч гектар. Гористый, покрыт девственным лесом, богат источниками; климат жаркий и влажный, но здоровый.
Как и весь архипелаг принадлежал раньше султанату Джохор. В 18 веке здесь утвердились голландцы, после их изгнания был выкуплен Складчиной у султана Махмуда в 1800 году. Сделку заключили во время миссии шхуны «Незевай» (шкипер Чеснишин), под началом Галины Эмонтай и полковника Раша.
Главный город Порт-Эмонтай (см.) производит значительную торговлю рисом, саго, перецем, гамбирем, оловом, черепаховыми щитами. Жителей (1803) до 10 тыс. главным образом русские американцы, малайцы, китайцы и буги."
— «Незевай», Чеснишин. Это про вас что ли? — не поверил Коновалов.
— Про нас, — подтвердил Барахсанов.
— Дела… а Раш, значит, полковник уже?
— Полковник. Знали его?
— Ха! Я его в плен брал! Вот этими самыми руками. Нырять за ним пришлось. Его лодку-то мы потопили. Залпом вдарили. Ух! Не ожидали тати такого от торговца. Алексею Петровичу пленник был нужен для расспроса. Мы его и вытащили. А теперь, значит, полковник. Вот оно как сложилось-то.
Историй в запасе у Коновалова оказалось много и когда народ
