Хозяева океана. Книга 2 - Сергей Фомичев
* * *
На следующий день гости и новички-колонисты отправились осматривать владения. Собственно, кроме порта, который они уже видели и городка на склоне, колония располагала лишь посадками кокосовой пальмы и других полезных деревьев. Единственная крепость, с которой их приветствовала пушка, оказалась обычной батареей — выстланной камнем площадкой над самым срезом воды.
Узкая полоска пляжа по всей окружности острова подвергалась нагонным волнам и штормам. В отлив большая часть отмели между берегом и рифом обсыхала, оставляя лишь небольшие лужи и заполненные водой ямы.
— Саженей сто тут будет по ширине, а по длине на нашей стороне острова так полторы версты, — пояснил гостям Коновалов. — Собираемся полностью эту отмель засыпать. Домы построить, пальмами засадить, бананами, что там еще кантонец ваш привез. Вон там для пробы небольшой участок засыпали, вроде отлично держится, не размывает. Но по уму, надо сперва отмель отгородить дамбой из камня, а уж промежуток чем попало засыпать. Тогда не размоет и труда меньше потребует. Сейчас склон расчищаем и стволы подходящие обжигаем под сваи, чтобы основу набить. А там камня натащим, песка.
Они прошли по мокрому песку и поднялись на опытную насыпь футов двадцати в ширину. Она действительно производила впечатление тверди.
— Вон там, возле фарватера думаю настоящую крепость поставить, — продолжил рассказывать о планах Коновалов. — Напротив нашего пирса саженях в ста пятидесяти есть крупная отмель. Она с берегом не соединяется. Вы быть может видели вешку, когда в гавань входили? Ну, вот. От той отмели до прохода тоже саженей сто будет. Мы промеряли глубины там может пару футов в отлив, а то и меньше. Отличное место для крепости. Оба берега под огнем держать можно и вход в гавань, и до открытого океана легко добить, если нужно. А главное, эта отмель никому из пилимвов, князцов то есть, не принадлежит и рыбу там ловить неудобно.
Они вернулись на берег.
— На той стороне, на Большом острове хотел обосноваться. Здесь места уже не хватает для всего. Но… той стороной один вредный пилимва владеет и к нему не знаю, как подойти.
Я уж готов согласиться только на отмель, нам бы хватило. Там от мыска тоже саженей сто отмели, а в ширину и все пятьсот будет. И на крепость хватило бы и на посадки всякие. А в гавани еще несколько знатных отмелей имеется. Но везде бабы рыбу ловят, а как князца соблазнить, чтобы уступил, не знаю. Подарок что-ли какой хитрый придумать. На мулов наших он засматривался, может мула подарю.
Обычно спокойный Барахсанов загорелся идеей преобразования отмелей. Спрашивал о глубинах, о том, сколько придется возить камня и земли, и откуда все это брать. И как растения сажать и как они расти будут, и хватит ли пресной воды на всё?
— Камня-то лишнего много, мы его со склона спускаем самокатом. Глины достаточно по ручьям. Местные-то и сами дамбу насыпали между островами и город туземный отчасти на бывших отмелях стоит. Дело нехитрое. Пальмы на песке сами вырастут. С водой затруднений не будет. Пара сильных дождей пройдет и можно сажать. А остальное… наш покойный натуралист обещал короба сделать, чтобы деревья посреди песка сажать, овощи всякие. Думаю, так и попробуем.
Барахсанов кивал, соглашаясь.
— Из местных здесь никто рощами пальму или хлебное дерево не засаживает, всё садят в лесу среди других дерев. Плантации только болотного картофеля держат, там свой способ. Мы разбили кокосовую рощу на три тысячи деревьев. Но толку немного. Ровных мест мало.
— А и не надо рощами сажать, — заметил до этого молчавший Фа Юн Сай. — Плантации — это глупо. Надо все вперемешку. Перец вьется, ему опора нужна. Будет фруктовое дерево, будет опора. Одни дерева низкие и им тень нужна, другие высокие им солнце. Посадить рядом, будет два дерева вместо одного. Иногда одно без другого вообще не растет.
— Ну тебе, похоже, виднее, — Коновалов мечтательно задумался. — Если перец сбыт получит и каучук этот ваш, и прочее, то может и поднимем здесь хозяйство.
* * *
После осмотра всех начинаний Коновалова, они отправились к столичному городу кусайцев, который занимал равнинную половину Лелу, а частично и бывшие отмели. Холм укрывал город от океанских ветров, а длинная стена, что тянулась вдоль берега, от возможных нападений противника.
— Отгородились от холопов, — сказал Коновалов. — Как бы чего не вышло.
— Почему от холопов?
— А от кого? От кого они все построили? Кого опасались? Кроме наших никого за двадцать пять лет не появилось. Ни европейцев, ни китайцев, ни других туземцев. И у самих них больших лодок нет, только такие, чтобы рыбу возле берегов ловить, а так чтобы уплыть куда для торговли или войны, такого нет. Разве что Сорай и её дочь Тулика божатся, что с других островов приплыли. Но я им не особенно верю. Как две бабы, одна так совсем девчонкой тогда была, могли на лодочке эдакую прорву преодолеть? Да и лодочки той никаких следов. Думаю, сбежали они из холопства с западного берега и к нам пристали. Мы-то не выдаем никого.
Он вздохнул и, махнув рукой, стал говорить потише.
— И я так думаю, что князцы холопов своих опасаются, что те бунт поднимут. Дело-то нехитрое. Воевать не приучены они. На нас ни одного покушения не случилось. Я-то особенно в первые годы сильно опасался дикарей. Когда нас тут горстка проживала. А ну как задумают все сладости к рукам прибрать, ром с виски… или чужаков изгнать. Ан нет. Ни разу. Отчего так? Не знаю. Мирные… мирные, но стен строят и холопов в узде держат… как так?
Главная стена была высотой в человеческий рост. Но она не являлась самой большой. Город пересекало множество более высоких стен, в два-три раза выше главной. За некоторыми из них виднелись островерхие крыши домов.
— В каждом таком проживает пилимва с семьей. Все их вотчины на Кусае… Местные говорят Кошрай, но мы по старинке Кусаем называем. Так вот, в вотчинах они не живут, правят отсель. Всего их здесь тысяча, господ с дворней. А холопов на большом острове, кто знает… где-то две-три тысячи душ. Точно пересчитать трудно. В деревни нас не пускают. Один Синельник только там и бродил свободно. Но, вишь, добродился.
Там где башенки видны это усыпальницы их токосров. Туда нам ходу нет. Вон там за стеной нынешний
