Хозяева океана. Книга 2 - Сергей Фомичев
Туземный город пересекали выложенные камнем каналы.
— Я говорю, на отмелях его ставили, — ухмыльнулся Коновалов. — А каналы у них, чтобы камень возить и добро всякое. Некоторые обмелели и только в прилив наполняются, а другие по колено только, но для лодок много не надо.
Дороги были под стать каналам. Мощенные ровные, хотя и узкие.
— Ну а на что им ширь? Лошадей у них нет, телег тем паче. Вот думаю мулов предложить. Чтобы значит уступили мне отмель на том берегу.
— Трудно с ними было поладить? — спросил Барахсанов.
— Ну, как? Поначалу-то нас чуть ли не за богов приняли, когда мы с Алексеем Петровичем на шхунах объявились. Так что с перепугу-то выделили нам местечко. Но потом, похоже, поняли, что и нашенские помереть могут, и больше ни в какую на счет землицы. Ни под пашню, ни под сады, ни под крепости. У Алексея Петровича была превосходная мысль приманивать природных жителей сгущенным молоком. Сладости-то все любят. Но как бы не так! Оказалось от молока местные болеют. Не знаю, уж, что не так с ними. Сыр еще едят, простоквашу, кто как. А молоко ни в какую. Ни парное, ни сгущенное. Мы сперва думали им сладости не по душе. Но нет варенье лопают за милую душу. Специально варим для них.
— С индейцами та же петрушка вышла, — подтвердил Барахсанов. — А медок любят. И варенье.
— Точно! — согласился Коновалов.
Что любопытно, за полтора часа прогулки, навстречу им никто не попался. Ни вельможа, ни холоп, ни ребенок.
Глава 8
Епан
Вечером остров наполнился звуками напоминающими стук деревянной ложкой по глиняному горшку или кувшину.
— Это местные пилимтоки собирают народ, — сообщил Коновалов и пояснил: — Пилимва это, значит, помещик или князец, а пилимток это уже будет шаман…
Население городка принялось наряжаться в праздничные одежды (вышивка, ленты, яркие бусы). Однако на гулянку собирались не все. Некоторые оставались на хозяйстве, другие чистили и заряжали оружие, проверяли порох.
— Одолжите мне ваших матросов, из тех, кто стреляет метко, — попросил Коновалов. — Если дикари решат напасть, то праздник самое удобное для них время.
Митя поразился такому упорству. Если за двадцать с лишком лет на колонию ни разу не нападали, с чего бы нападать теперь? Но Коновалов ответил в том духе, что береженого бог бережет, и что он навидался всякого вероломства в Индии и на Уналашке. И лучше подстелить соломку, чем потом пожалеть.
— Как раз поэтому ваши моряки будут полезны. У нас тоже многие не верят в дикарское вероломство. Я людей меняю, но запросто заснуть могут на посту… А у вас свежие люди. Не свыклись. Будут начеку.
По той же причине Коновалов назначил в дозор новичков — Ракитина и Фа Юн Сая. Ирина сама вызвалась пойти с мужем.
— Она отлично стреляет из винтовки, — подтвердил её умение Митя.
Сам он выделил Коновалову Малыша Тека и Сарапула с винтовками. Пульку вооружили до зубов и оставили сторожить шхуну. Васятку Митя тоже хотел оставить на шхуне, но тот упросил взять его на праздник.
Коновалов добавил к матросам и новичкам несколько старожилов и увел вооруженный отряд по тропке. Там у него имелись заранее присмотренные места и оборудованные лежки. Их расположение перекрывало возможные пути проникновения на территорию колонии.
Несколько самых метких стрелков, включая Ирину Ракитину, Коновалов посадил ближе к туземному городу. Им предстояло наблюдать за праздником и вмешаться, если что-то пойдет не так.
— Теперь разберемся с твоим подношением токосре, — сказал начальник Мите, когда вернулся.
Он разложил на столе целю коллекцию кинжалов керис, какие делали под заказ мастера эмпу на Батаме. После открытия порта, агентам Складчины удалось сманить туда множество самых разных мастеров, в том числе и оружейников-кузнецов. Как раз с прицелом на подобные подношения Митя, по поручению Галины Ивановны, закупил дюжину кинжалов и доставил на Кусай.
— Вот этот отлично подойдет, — сказал Коновалов, внимательно осмотрев каждый образец.
Выбранный им кинжал имел волнистое лезвие из узорчатой стали и красивую рукоятью в виде женской фигуры, вырезанной из дерева. Коновалову он приглянулся именно из-за рукояти.
— Женщину можно представить богиней Синланки, — пояснил он. — А она в большом почете у местных.
— Богиня плодородия? — догадался Митя.
— Не совсем. Это богиня хлебного дерева. Но, да, она по местной вере отвечает за сытые и голодные дни. Важная богиня, чуть ли не выше всех прочих. А все потому, что вся здешняя жизнь сводится к еде. Строительство лодок, плетение, все это второстепенно и направлено на добывание пищи. И холопы платят дань съестными припасами. И наше первое здесь появление с вкусными дарами показалось местным князцам и шаманам проявлением милости Синланки. Так во всяком случае говорят. Хотя, возможно, помог показ того, что может сделать пороховое оружие.
Пришло время выступать. Колонисты, кого не отправили в дозор и не оставили на хозяйстве, отправились на праздник двумя группами. Молодые с корзинами полными угощений выступали после старших. Смысл такого разделения Митя так и не понял. Разве что стариков использовали для разведки. Чего бы там не говорил Коновалов, в нападение туземцев мало кто верил. Многие даже прихватили с собой детей.
— Фактория наша небольшая, — говорил по пути Коновалов. — А природных жителей несколько тысяч. Мы все пытаемся нашей жизнью местных прельстить, но не очень продвигается дело. Пока только с детьми получается. Им не запрещают вольности всякие. В нашу школу ходят, грамоте обучаются. Футболом хотели соблазнить. Но опять же детишки только играют. А взрослые нет, сторонятся. Холопам не положено, а господа видно боятся дать маху. Проиграют нам если, то уронят достоинство в холопьих глазах. Вот и не выходит у нас это верное средство.
Потлач или епан, как его здесь называли, проходил у подножья западного склона холма, на самой окраине туземной столицы. Ещё во время экспедиции Тропинина гостям отвели это место под жительство. Коновалов же жить рядом с дикими опасался. Поначалу деваться ему было некуда — его с молодой женщиной из местных поселили, как
