Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев
— Будет сделано.
Марко вышел из кабинета.
На улице уже стемнело. Фонари горели тускло, дождь превратился в морось. Где-то вдалеке играла граммофонная музыка — кто-то готовился к вечернему веселью в одном из итальянских кафе.
Лейтенант поднял воротник пиджака и пошёл к машине.
* * *
Утро выдалось неожиданно ясным. Небо над Аддис-Абебой очистилось, и Энтото впервые за неделю показало свои тёмно-зелёные склоны без серой пелены. Воздух ещё хранил ночную прохладу, но уже чувствовалось, как солнце начинает набирать силу.
Марко вышел из дома в 6:15. На нём был тот же тёмно-синий пиджак, но вместо шляпы на голове красовалась простая феска, купленная когда-то в Массауа за три талера. В кармане лежали деньги мелкими купюрами, пачка сигарет без фильтра и сложенный вчетверо листок с адресами трёх караван-сараев, включая заведение Абдуллы аль-Хасана.
У северных ворот штаба его уже ждал сомалиец по имени Хасан Юсуф. Тридцать два года, худощавый, с аккуратно подстриженной бородкой, в длинной белой джеллабе и тёмно-коричневом тюрбане. Хасан родился в Харэре, пять лет работал переводчиком в британском консульстве в Джибути, потом ушёл в частную торговлю, а с 1937-го начал получать небольшие суммы от итальянской военной разведки. Официально — «снабженец кожи и кофе». Неофициально — человек, который умел слушать на четырёх языках и при этом выглядеть так, будто ему всё равно.
Они поздоровались коротким кивком.
— Машина готова? — спросил Марко.
— Да, лейтенант. Капрал Луиджи уже завёл мотор. Сидит внутри, курит свою третью сигарету.
Они сели в «Фиат». Луиджи, не спрашивая, тронулся в сторону Меркато. Утренний рынок ещё только просыпался: открывались первые лавки, мальчишки таскали корзины с лепёшками, женщины раскладывали груды красного перца и куркумы.
— Останови здесь, — сказал Марко, когда они оказались в двух кварталах от караван-сарая Абдуллы. — Дальше пешком. Ты, Луиджи, ждёшь на углу улицы Гобэна. Если через три часа нас не будет — едешь прямо в штаб и докладываешь генералу, он предупреждён, тебя к нему пропустят.
Капрал молча кивнул.
Марко и Хасан вышли. Они шли неторопливо, как люди, которым некуда спешить.
— Как будешь знакомиться? — тихо спросил Марко.
— Через верблюдов, — ответил Хасан с лёгкой улыбкой. — У меня есть старый знакомый-погонщик, который всегда стоит у южной стены сарая. Он любит жаловаться на цены. Я подойду, начну разговор. Если высокий сомалиец там — он услышит. Такие, как он, всегда прислушиваются, когда говорят о деньгах или о караванах.
— А если не выйдет?
— Тогда будем ждать.
Они вошли во двор караван-сарая в 7:40. В воздухе витал запах свежего навоза. Восемь верблюдов стояли на привязи, трое мулов жевали солому. Несколько мужчин разгружали мешки с зерном из старого грузовика с облупленной надписью «Società Anonima Trasporti Eritrea».
Хасан сразу заметил своего знакомого — пожилого погонщика по имени Омар, который чистил верблюжьи путы длинным ножом. Они обнялись по-арабски, похлопали друг друга по плечам. Марко остался в стороне, прислонившись к стене, и делал вид, что разглядывает товар на ближайшем лотке — старые медные подносы и жестяные чайники.
Разговор начался легко. Омар сразу пожаловался на цену сена — она поднялась вдвое за последний месяц. Хасан посочувствовал, потом как бы между делом спросил:
— А что, много приезжих сейчас? Места всем хватает?
Омар махнул рукой в сторону второго этажа.
— Хватает. Но некоторые платят за комнату втрое больше обычного. Вон тот высокий, что вчера ушёл рано утром, — он уже третью ночь здесь. Говорит мало, но когда платит — не торгуется.
Хасан сделал вид, что это его не особенно интересует.
— Ну, каждому своё. Лишь бы караваны ходили.
Они поговорили ещё минут десять. Марко за это время успел обойти двор по периметру, отметил, какие комнаты выходят окнами на улицу, а какие — во внутренний двор. Потом вернулся к Хасану.
Тот как раз заканчивал разговор.
— Пойдём, — тихо сказал Хасан Марко. — Он сейчас выйдет. Омар сказал, что высокий всегда спускается около восьми, пьёт кофе у ворот, потом уходит.
Они отошли к стене напротив входа, присели на низкую каменную скамью рядом с двумя другими торговцами. Марко достал сигарету, предложил Хасану. Тот отказался.
Ровно в 7:58 высокий сомалиец появился на лестнице. Тот, кого описывали: очень худой, ростом выше ста восьмидесяти, кожа цвета тёмного дерева, коротко стриженные волосы, аккуратная бородка. На нём была светло-серая джеллаба и тёмно-синий тюрбан. Через плечо висела маленькая кожаная сумка.
Он спустился, прошёл к месту, где старик варил кофе на открытом огне, заказал одну чашку. Заплатил талером, даже не дожидаясь сдачи. Потом отошёл в тень стены и стал медленно пить, глядя куда-то в пустоту.
Хасан выждал две минуты. Потом поднялся.
Он неторопливо прошёл через двор, остановился рядом с высоким. Начал разговор с Омаром громче обычного:
— Слушай, Омар, вчера один караван пришёл из Дыре-Дауа. Говорят, дорога через Ауасу сейчас почти пустая. Итальянцы сняли два поста. Только один сержант остался, да и тот… — Хасан сделал паузу, понизил голос, но так, чтобы стоящий в пяти шагах человек мог услышать, — … тот за десять фунтов может пропустить хоть двадцать верблюдов ночью. Сам видел, как он брал у купцов из Харэра.
Высокий допил кофе. Поставил чашку на деревянный ящик. Медленно повернул голову.
— Десять фунтов? — спросил он тихо, почти без акцента. — За караван?
Хасан сделал вид, что только сейчас заметил собеседника.
— А, здравствуй, брат. Да, слышал такое. Но это слухи. Кто знает, может, и врут. Люди любят приукрашивать.
Высокий смотрел на него спокойно, без улыбки.
— А кто именно слышал? — спросил он. — Тот сержант… он всегда на одном посту?
Хасан пожал плечами.
— Говорят, на том, что у поворота на Ауасу. Где старая дорога отходит к реке. Ночью там редко проверяют. Если караван идёт без огней — его вообще не видно.
Высокий молчал несколько секунд. Потом спросил:
— А сколько верблюдов обычно в таком караване?
— Бывает двадцать пять, бывает сорок. Зависит от груза. Кофе, шкуры, немного слоновой кости. Всё, что дорого стоит и легко помещается.
— И сержант один?
— Один. Ну, ещё двое солдат спят в палатке. Но их легко… — Хасан снова сделал вид, что спохватился. — Впрочем, это всё разговоры. Я сам не видел.
Высокий кивнул.
—
