Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев
Абдул Хаким прошёл по помещению ещё раз, мысленно прикидывая.
— На месяц-два хватит. Дольше держать нельзя. Если груз придёт в феврале, то нужно будет сразу растаскивать по разным местам. Здесь только принимать и перекладывать.
— Согласен, — кивнул Рашид. — Я думал так же. Один раз взять, потом разнести по трём-четырём точкам. У меня есть ещё один знакомый в Бикролли, у него подвал под домом. Глубокий и сухой.
Абдул Хаким кивнул.
— Сначала посмотрим, как придёт первая партия. Тогда и решим.
Они вышли, заперли дверь. Рашид повесил замок обратно, дважды провернул ключ.
Обратно шли другой дорогой, через более оживлённые улицы. Уже начиналась дневная торговля: женщины несли корзины с овощами, мальчишки тащили тележки с товаром, кто-то кричал про свежие лепёшки. Абдул Хаким купил у старухи на углу пучок кинзы и несколько красных луковиц. Рашид купил пачку биди и тут же закурил.
— До встречи, бхай, — сказал он, когда они дошли до развилки. — Если что-то изменится, я найду тебя.
— Иншааллах, — ответил Абдул Хаким и пошёл дальше один.
Он дошёл до Кроуфорд-маркета около половины одиннадцатого. Рынок уже работал в полную силу. Торговцы расставляли горы моркови, баклажанов, цветной капусты. Абдул Хаким остановился у знакомого продавца зелени — старика по имени Гопал, который всегда добавлял сверху пару лишних пучков мяты.
— Сегодня помидоры хорошие, бхай, — сказал Гопал, показывая на корзину. — Из Солапура привезли, только вчера.
Абдул Хаким наклонился, выбрал килограмма полтора, добавил к ним пару больших картофелин и пучок укропа. Пока Гопал взвешивал, он распрямился и огляделся — привычка, появившаяся за последние месяцы.
И тут он заметил его.
Мужчина стоял в двадцати шагах, у лотка с лимонами. Высокий, в светлом тропическом костюме, панама на голове. Лицо открытое, но взгляд цепкий. Он не смотрел прямо на Абдула Хакима, а делал вид, что выбирает фрукты, но каждый раз, когда Абдул поворачивал голову, мужчина оказывался чуть ближе или чуть дальше, но всегда в поле зрения.
Абдул Хаким взял покупки, расплатился, положил свёрток в холщовую сумку и пошёл к выходу с рынка. Он не оглядывался, но чувствовал — человек следует за ним. Не вплотную, но держит дистанцию: то за лотком специй, то у телеги с арбузами.
Абдул Хаким свернул в боковой проход, где торговали рыбой. Запах был резкий, но здесь всегда много народу, и легко потеряться в толпе. Он прошёл между двумя рядами, сделал круг и вышел на другую сторону рынка, ближе к улице.
Мужчина появился снова — теперь он стоял у входа в крытый ряд, делая вид, что читает вывеску над мясной лавкой. Абдул Хаким остановился, купил у проходящего мальчишки стакан воды и медленно выпил. Потом пошёл дальше, к стоянке рикш.
Он сел в первую же, назвал адрес — не свой настоящий, а соседний квартал, где жила двоюродная сестра Аиши. Рикша тронулась. Абдул Хаким смотрел назад — мужчина не стал брать транспорт, просто пошёл быстрым шагом в ту же сторону, но вскоре отстал.
Капитан Джеймс Уильям Харпер остановился у стены, когда рикша скрылась за поворотом. Он достал из кармана блокнот, записал время, номер рикши (последние три цифры — 472) и коротко: «Махим, Виле-Парле, район фабрики хлопка. Утром 8:15–10:00. Встреча с Рашид Ахмадом, торговцем тканями. После — рынок, покупки. Осторожен, заметил слежку».
Он закрыл блокнот, убрал его в карман.
Туман давно рассеялся. Солнце стояло высоко, и город жил своей обычной, громкой жизнью.
Харпер поправил панаму и пошёл к ближайшей телефонной будке. Нужно было сообщить сержанту Кхану, что наблюдение пора расширять. И ещё нужно было проверить человека «Рашид Ахмад», Парель, торговля тканями.
Он знал: время неторопливых утренних разговоров заканчивается. Скоро придётся действовать быстрее.
А где-то в двух милях отсюда Абдул Хаким отпустил рикшу, прошёл два квартала пешком, потом сел в другую и назвал настоящий адрес. Он смотрел на проносящиеся мимо дома и думал о том, что видел сегодня утром: пустой склад, заднюю дверь, узкую улочку. И о том человеке на рынке.
Он не знал, кто это был.
Но чувствовал, что кто-то уже начал охоту, а он не собирался становиться добычей.
Глава 5
24 декабря 1937 года Нью-Йорк проснулся под ясным небом. Температура держалась чуть ниже нуля, и лёгкий морозец покрывал тротуары тонкой коркой льда, которая хрустела под тысячами ног. Город, переживший восемь лет депрессии, всё равно готовился к празднику. На улицах Манхэттена уже с утра появились продавцы жареных каштанов — их тележки дымились, распространяя сладковатый аромат по Пятой авеню и Бродвею. Дети в шерстяных шапках и коротких пальто бежали к витринам «Macy’s» и «Saks Fifth Avenue», где за толстым стеклом двигались механические фигуры: Санта-Клаус в санях, запряжённых оленями, эльфы, качающие колокольчики, и целые деревни из сахарного печенья и марципана.
Джейкоб Миллер вышел из своего дома в Бруклине в половине десятого утра. Он надел тёплое пальто из верблюжьей шерсти, которое купил ещё в Чикаго, серую фетровую шляпу и перчатки из тонкой кожи. В кармане лежал небольшой свёрток — это был подарок для приятеля в Куинсе. Метро «IRT» довезло его до Таймс-сквера за двадцать минут. Там, на перекрёстке 42-й улицы и Бродвея, толпа была особенно большой.
Над головой мигали огромные электрические вывески: «Roxy Theatre» афишировал рождественское шоу с живыми медвежатами, «Paramount» приглашал на премьеру фильма с Ширли Темпл, а «Radio City Music Hall» обещал «Christmas Spectacular» с девушками в коротких красных юбках и высоких сапогах, которые вот уже четвёртый год подряд выбивали ритм точными ударами каблуков.
Джейкоб прошёл мимо Рокфеллер-центра. Главная ёлка стояла в центре площади — это была шикарная семидесятифутовая (около 21 метра) ель из Алламачи, Нью-Джерси, привезённая на грузовике два дня назад. Её украшали пять тысяч разноцветных лампочек, гирлянды из серебряной фольги и стеклянные шары размером с грейпфрут. Под деревом уже катались на коньках десятки людей: дети в ярких шарфах, молодые пары, держащиеся за руки, и даже несколько пожилых мужчин в деловых костюмах, которые осторожно скользили по льду, опираясь на деревянные стулья. Вокруг ёлки стояли продавцы горячего шоколада в бумажных стаканчиках и продавцы пряников в форме звёзд и колокольчиков. Джейкоб остановился на минуту, посмотрел вверх — на самую верхушку дерева, где покачивалась большая золотая звезда, — и пошёл дальше.
Он
