Огонь с небес - Роман Смирнов
Мотоциклист появился из темноты, как привидение. «Эмка» за ним, штабная. Из неё вылез майор, которого Колобанов не знал, в чистом кителе, и это само по себе выглядело дико среди грязи, копоти и запаха гари.
— Капитан Колобанов?
— Я.
— Приказ наркома обороны. Ваши танки поступают в оперативную группу полковника Жарова. Место сбора, деревня Зембин, двадцать километров к северу. Выдвигаетесь немедленно.
Колобанов взял листок, прочитал при свете фонарика. «Оперативная группа», «контратака», «направление Крупки». Поднял голову.
— У меня два боеспособных КВ. Третий на буксире, похоже двигатель приказал долго жить.
— Третий оставьте. Ремонтная бригада заберёт. Сколько людей у вас кроме экипажей?
— Рота пехоты, шестьдесят три человека капитана Егорова.
Майор покачал головой.
— Пехоту тоже оставьте. Им нужен отдых, и должен же кто-то присмотреть за вашим железным конём пока вы отсутствуете. Вам нужны только танки.
Колобанов посмотрел на спящих людей Егорова, на грузовик, на КВ Сергеева. Потом посмотрел на север, куда ему предстояло ехать. Двадцать километров по ночной дороге, к новой группе, к новому бою.
— Никифоров! — крикнул он. — Заводи. Едем.
— Куда, товарищ капитан? — Никифоров высунулся из люка, сонный, с соломой в волосах.
— На север. Двадцать километров.
— А потом?
— А потом воевать.
Никифоров не стал спрашивать подробности. Мотор заурчал, прогреваясь, и звук этот, тяжёлый, утробный, вибрирующий через броню, был для Колобанова привычнее собственного сердцебиения. Усов уже сидел на месте наводчика, проверяя прицел. Родин загружал снаряды, считая вслух. Кисельков щёлкал тумблерами рации.
— Усович!
Командир третьего танка подбежал, на ходу застёгивая шлемофон.
— Едем. Сергеев на буксире останется, ремонтники заберут.
Усович кивнул. Побежал к своему КВ, который стоял чуть дальше, серый от пыли на сером фоне предрассветного неба.
Два КВ-1 двинулись по дороге на север. Гусеницы перемалывали гравий, моторы ревели, и Колобанов, стоя в открытом люке, смотрел, как остаётся позади всё, что было за последние двое суток. Минск, горящий, мёртвый. Улица Ворошилова, заваленная подбитыми немецкими танками. Ласточкин, его КВ, пробитый зенитным снарядом, чёрный дым из люков.
Он добрался до Зембина к шести утра. Деревня оказалась полупустой, дворов тридцать, колодец на площади, церковь без креста. На околице стояли танки, много танков, и при виде их Колобанов испытал что-то, чего не испытывал давно. Облегчение, может быть. КВ-1. Десять штук, свежие, с заводской окраской, без царапин и вмятин на броне. На башнях белые тактические номера. Рядом «тридцатьчетвёрки», тоже новые, ещё пахнущие заводской смазкой. Экипажи возились вокруг машин, проверяя ходовую, прогревая двигатели. Молодые лица, незнакомые, незнающие. Они ещё не воевали. Колобанов видел это сразу, по тому, как двигались, как разговаривали, по взглядам, в которых было больше любопытства, чем страха.
Полковник Жаров ждал его у «эмки». Невысокий, коренастый, с обветренным лицом и тяжёлым взглядом человека, привыкшего командовать. Рукопожатие крепкое, сухое.
(М-1 (просторечное название — «Эмка») — советский легковой автомобиль, серийно производившийся на Горьковском автомобильном заводе (ГАЗ) с 1936 по 1942 год. Представляет собой второе поколение легковых машин ГАЗ, является преемником модели ГАЗ-А.)
— Колобанов? Тот самый, минский?
— Какой минский?
— Который пятнадцать танков сжёг. Нарком лично рассказал. Хорошо, что ты здесь. Мне нужен человек, который знает, как они воюют. Мои ребята танки видели только на полигоне.
Колобанов посмотрел на свежие КВ с заводской окраской. Потом на свой, избитый, в отметинах от попаданий, с нацарапанными звёздочками.
— Зенитки, — сказал он. — Восемьдесят восемь миллиметров. Если у них есть зенитки, нельзя идти в лоб. Пробивают КВ с полутора километров. Я одного потерял в Минске, за секунду.
Жаров кивнул.
— Мне сказали. Поэтому план такой.
Они склонились над картой, разложенной на капоте «эмки». Жаров водил карандашом, показывая.
— Немцы идут по дороге от Крупок на юг. Здесь, — карандаш ткнул в точку. — Посёлок Бобр. Разведка доложила: голова колонны встала, подтягивают тылы. Бензин, боеприпасы. Стоят кучно, как на параде. Самоуверенные.
— Сколько их?
— Танков до двадцати. Мотопехота на полугусеничных, штук пятнадцать бронетранспортёров. Артиллерия, в том числе зенитки. Разведка насчитала как минимум две «ахт-ахт», может, три.
Колобанов посмотрел на карту. Дорога от Крупок шла через лес, потом открытое пространство у посёлка Бобр. Поля, отдельные рощи.
— Если в лоб, зенитки нас встретят, — сказал он. — Нужно с фланга. Через лес, вот здесь. — Он показал. — Выйти к опушке, до них будет метров пятьсот. На такой дистанции «тройки» нас не пробьют, а мы их положим.
— Зенитки?
— Зенитки разворачиваются медленно. Если мы выйдем с фланга, расчётам нужно перенести огонь на девяносто градусов. Пятнадцать-двадцать секунд. За это время Усов снимет обе.
Жаров посмотрел на него.
— Уверен?
— Усов не мажет.
— Но это не всё, — сказал Жаров. — Перед танковой атакой по ним ударит Флёров.
— Флёров?
— Реактивная батарея. «Катюши». Слышали, что вчера было на станции?
Колобанов слышал. Вчера на марше они видели зарево на горизонте, и кто-то сказал, что горит крупная станция. Подробности он не знал.
— Двенадцать эшелонов за минуту, — сказал Жаров. — Станцию стёрло с карты. Сегодня Флёров ударит по скоплению у Бобра. Потом мы.
Он посмотрел на часы.
— Атака в десять тридцать. Флёров бьёт в десять двадцать семь. Время на перезарядку ему не нужны, он бьёт и уходит. Мы выходим, пока немцы в панике. Вопросы?
— Один. Кто ведёт передовую группу?
Жаров улыбнулся. Короткая улыбка, скорее оскал.
— Вы, капитан. Ваши два КВ и четыре моих, шесть машин. Передовая группа. Задача: выйти на опушку, подавить зенитки, связать танки боем. Я с основными силами, шесть КВ и десять «тридцатьчетвёрок», ударю пятью минутами позже, с юга. Классические клещи.
Колобанов кивнул. План был грамотный. Два удара с разных направлений, да ещё после «Катюш». Если всё пойдёт по плану. На войне, правда, ничего не шло по плану, но начинать следовало с чего-то.
Глава 8
Крупки часть 2
Они
