Огонь с небес - Роман Смирнов
На западном берегу, в Осиновце, комендант порта в это время стоял у причала номер семь и смотрел, как сапёры вбивают сваи для двенадцатого.
За три недели порт вырос из ничего. Не из ничего — из брёвен, гвоздей, горбыля, рабочих рук и приказа, который Жуков отдал в первый свой день. Десять причалов построили за десять дней. Одиннадцатый — за три. Двенадцатый строили сейчас, ночью, при свете костров и керосиновых ламп.
Склады. Дощатые, крытые брезентом. Мука шла и шла — из-за Урала, с юга, из закромов, о которых комендант ничего не знал, но которые, видимо, не кончались, потому что грузовики стояли в очереди на причалах, и война пахла не только порохом, но и хлебом.
Зенитные батареи. Три, расставленные треугольником вокруг порта. Немцы бомбили порт трижды за последние две недели. В первый раз — разнесли причал, убили грузчиков, потопили пустую баржу. Во второй — промахнулись. В третий — зенитки сбили один «юнкерс», и оба оставшихся сбросили бомбы в озеро и ушли. Порт учился защищаться.
Комендант, капитан третьего ранга Модин, стоял у причала и считал. Он считал всегда — тонны, рейсы, баржи, людей. И считал не только текущий день, а динамику. В первую неделю через Осиновец проходило сто тонн в сутки — и каждая тонна давалась кровью. Во вторую — вдвое больше. В третью — ещё больше. Порт разгонялся. Причалы, склады, люди — всё притиралось, и то, что в первые дни казалось хаосом, превращалось в систему. Не идеальную — на войне идеальных систем не бывает. Но работающую. Муку не ждали на причале — она уже стояла в складе. Баржу не искали у стенки — она стояла у своего причала, по расписанию. Грузчики знали, куда нести, и несли, не спрашивая.
Сегодня: три баржи ушли в Кобону с грузом, одна вернулась повреждённая. Триста человек эвакуировано. Потери — мешки в воду, половина одной баржи, один человек. Могло быть хуже. Бывало хуже. Но тенденция — лучше. Каждая неделя — лучше предыдущей.
И Ладога замерзала.
Модин видел это каждое утро: у берега, в затишье за причалами, вода покрывалась тонкой корочкой льда. Прозрачной, хрупкой, исчезающей к полудню. Но каждое утро корочка была чуть толще, чуть прочнее, и каждое утро она таяла чуть позже. Через месяц-полтора навигация закончится. Ладога станет, и баржи не пойдут.
Что тогда?
Модин знал что тогда. Ледовая дорога. Грузовики по льду, от Осиновца до Кобоны. Он знал, потому что приказ готовить трассу пришёл из Москвы ещё в августе. В августе, когда озеро было тёплым и навигация шла полным ходом, и никто, кроме Модина и ещё нескольких человек, не понимал, зачем. Зачем в августе думать о льде? Зачем выделять инженера, грузовики, доски для настилов, бочки с песком для обозначения трассы? Модин тогда подумал: кто-то в Москве либо сумасшедший, либо знает что-то, чего не знаю я. Теперь, в сентябре, глядя на ледяную корочку у причала, он понимал: не сумасшедший. Знал. Как знал про подвалы с мукой, которые набили до войны. Как знал про эвакуацию, которую начали задолго до того, как кольцо начало сжиматься. Кто-то в Москве видел дальше, чем полагалось, и каждый раз это «дальше» оказывалось правильным.
Инженер, майор из дорожно-строительной бригады, стоял рядом с рулеткой и блокнотом. Тот самый, которого прислали в августе.
— Ледовая трасса. Когда начнёте разведку?
— Как только лёд встанет на пять-семь сантиметров. Группы с шестами и верёвками. Промерим толщину по всей трассе. Отметим трещины, промоины, полыньи. Когда дойдёт до пятнадцати — пустим конные подводы. Когда до тридцати — полуторки. Грузовики уже выделены, стоят в Жихарево. Доски для настилов завезены. Регулировочные посты — знаю, где ставить, разметил ещё в августе.
— Потери?
Инженер посмотрел на озеро, где у берега блестела ледяная корочка, ещё невинная, ещё прозрачная.
— Лёд непредсказуем. Но мы будем промерять каждый день. Каждый участок. Если где-то тонко — объезд. Если трещина — настил. Мы готовились, товарищ капитан третьего ранга. Не импровизируем.
— Между концом навигации и началом ледовой дороги — окно. Две-три недели, когда ни баржи, ни грузовики.
— Мы его сократим. Конные подводы пойдут по тонкому льду раньше, чем грузовики. Полтонны на санях — не полторы тонны на полуторке. Лёд выдержит при двадцати сантиметрах. Меньше, чем баржами, но не ноль. Подвалы в городе дадут остальное.
— Подвалы, — повторил Модин. — Да. Подвалы дадут.
Подвалы, которые набили мукой и крупой до войны. По приказу того же человека в Москве, который знал про лёд в августе. Модин не знал его имени и не спрашивал. Но был ему благодарен — тихо, про себя, как бывают благодарны люди, которые понимают, что кто-то, невидимый, сделал работу, которая спасает жизни.
Инженер кивнул. Ушёл к причалу, мерить глубину у свай — ему нужно было знать, как крепить ледовую трассу к берегу.
Модин повернулся к штабному блиндажу. Нужно было составить заявку на завтрашние рейсы, проверить графики загрузки, связаться с Кобоной по расписанию обратных барж. Нужно было работать, потому что работа — единственное, что стояло между городом и голодом.
Где-то на востоке, за сорока километрами воды, Зубков латал свою баржу и слушал, как Пряхин разговаривает с дизелем. Где-то на юге, за коридором, за минными полями, Лебедев считал грузовики. Где-то в Ленинграде, в пекарне, мука из его, Модина, порта превращалась в хлеб.
Следующая книга https://author.today/work/583393
Nota bene
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».
* * *
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Пробуждение 7. Огонь с небес
