Дома смерти. Книга III - Алексей Ракитин
Штаб-квартира полиции Мельбурна на Рассел-стрит (Russell Street) — именно в этом здании в январе 1977 года допрашивались Барри Вудард и его родственники.
Ещё более странно прозвучали россказни Барри о его отношениях со Сьюзи Армстронг. Как мы понимаем, никаких особых отношений не существовало вообще — было всего лишь 3 свидания, что для такой женщины, как Армстронг, вообще ничего не означало! Давайте скажем прямо, счёт любовников этой женщины шёл на многие десятки, среди них были персонажи довольно любопытные — тут сразу можно вспомнить Питера Брока — и овцепас из австралийской глубинки вряд ли мог всерьёз заинтересовать эту женщину. Скорее всего, её просто забавляла его простодушная неотёсанность и непосредственность… Но вот Барри Вудард совершенно не понял, с кем имеет дело, и принялся распинаться перед Риччи Ширсом о том, каким же необыкновенным человеком являлась Сью.
После довольно высокопарных и вряд ли обоснованных эпитетов в её адрес он неожиданно брякнул, будто был готов жениться на Армстронг. Ничего подобного он не говорил на допросе в здании управления городской полиции. И подобное уточнение, разумеется, подозрения от Барри не только не отводило, но напротив, усиливало недоверие его утверждениям. Если он и впрямь имел серьёзные виды на Сью Армстронг, то её неуважительное или предосудительное поведение могло вызвать куда более острый эмоциональный отклик, нежели в ситуации отсутствия сильного влечения. И Барри, судя по его простодушию, нюансов такого рода не понимал. Интересно, чего же он ещё не понимал?
В общем, говорильня Вударда выглядела как-то неуместно и крайне наивно, положа руку на сердце, следует признать, что Барри вообще не знал человека, о котором пытался говорить. Что же касается его фантазий о возможном браке со Сью Армстронг, то тут нам остаётся лишь иронично улыбнуться — Сью без малейших колебаний выбросила из своей жизни греческого мужа, наплевав на то, что он является отцом её ребёнка, так неужели кто-то поверил бы в вероятность того, что такая женщина заинтересуется нищебродом из какого-то там Оро?!
Ровно через неделю после того, как факт двойного убийства стал известен — то есть 20 января 1977 года — в доме № 147 по Изи-стрит была закончена уборка и родственникам убитых разрешили забрать из здания вещи близким их людей. Также владелец дома разрешил войти вместе с ними одному из известных в Мельбурне журналистов — Тессу Лоуренсу — который написал об этом статью в местной газете «The herald».
Мартин Бартлетт и Уилльям Армстронг.
Это была сентиментальная и малоинформативная публикация, мало что добавлявшая к пониманию случившейся в доме на Изи-стрит трагедии. Она преследовала единственную цель — привлечь внимание читателей, жадно ждавших новостей об успехах расследования, и побудить их купить газету.
Но вот другая публикация, также увидевшая свет в тот день, оказалась, напротив, очень информативной. Журналисты газеты «Truth» в ходе самостоятельного расследования установили, что 11 января в одну из мельбурнских химчисток были отданы… окровавленные мужские брюки. Владелец забрал их из химчистки буквально за 2 часа до появления журналистов. Последние поговорили с женщиной-администратором, получавшей и выдававшей заказ.
По словам этой женщины, она обратила внимание на большое количество замытых кровавых пятен и поинтересовалась, где владелец вещи умудрился так запачкаться. Тот ответил, что порезал руку, и даже показал её, но, по мнению женщины, порез больше походил на смехотворную царапину, нежели сколько-нибудь серьёзную рану.
Журналисты поинтересовались, не связала ли женщина двойное убийство на Изи-стрит с подозрительным загрязнением брюк. Та ответила отрицательно, пояснив, что убийство произошло 13 января, а заказ на чистку был оформлен 11-го. Из дальнейшего разговора выяснилось, что женщина не следила за этой историей и не знала о том, что время совершения преступления на самом деле относится к ночи с 10-го на 11-е января, а 13-го числа лишь стало известно о трагедии.
Правоохранительные органы понятия не имели о чистке окровавленных штанов, и детективы уже вечером того дня побеседовали с администратором. Та описала виденные ею следы. По её мнению, на штанинах изначально было несколько довольно крупных пятен, может быть, 4 или даже 5, которые владелец попытался отстирать, но сделал это неудачно. Пятна потеряли первоначальную яркость и расплылись, но их контур оставался хорошо заметен, и было понятно, где первоначально они находились и какой размер имели.
Самый важный вопрос детективов касался наличия на штанах мелких капель (брызг) со следами смазывания и разлёта, то есть вытянутой формы. Именно большое количество небольших смазанных и вытянутых капель должны были остаться на одежде человека, активно размахивавшего окровавленным ножом, подобно тому, как это должен был делать убийца с Изи-стрит. Администратор химчистки заверила, что мелких брызг крови на штанах точно не было — она бы непременно их заметила, поскольку внимательно осматривала при приёмке и после чистки. Такой ответ указывал на то, что владелец испачканных штанов не имел отношения к двойному убийству на Изи-стрит. Но насколько можно было верить женщине-администратору?
В конечном итоге было принято решение отыскать мужчину, обратившегося в химчистку, и после довольно напряжённых поисков он был обнаружен. Его alibi подверглось надлежащей проверке и получило надёжное подтверждение, никакой связи между ним и убитыми женщинами не существовало, и его в конечном итоге признали никак не причастным к трагедии на Изи-стрит.
История со сданными в химчистку окровавленными штанами побудила руководство полиции Мельбурна обратиться ко всем жителям города с просьбой сообщить известную им информацию о лицах, сдававших после 10 января 1977 года в стирку или частку окровавленную одежду, обращавшихся тогда же за медицинской помощью с порезами рук, а также имевших обдиры кожи на руках и лице. Также горожан просили припомнить подозрительных людей, замеченных в вечернее время 10 января или в последующие дни в районе Изи-стрит и железнодорожной платформы «Виктория-парк». Эти люди могли уезжать пригородным поездом либо, напротив, покидать поезд, с ними могли быть связаны разного рода эксцессы, свидетельствовавшие об их неадекватности.
Такие сообщения на протяжении последней декады января и первой половины февраля транслировались по телевидению и регулярно повторялись в новостных блоках местных радиостанций.
Наконец,
