Дома смерти. Книга III - Алексей Ракитин
Но в Австралии, как видно, всё было куда печальнее.
Картина становится ещё более выразительной, если мы рассмотрим уголовную статистику не Австралии в целом, а штата Виктория в отдельности, ибо в данном очерке нам интересен именно этот штат [Мельбурн с пригородами расположен на его территории]. В 1976 году в штате было совершено 108 убийств (раскрыто 104), нападений с тяжкими последствиями — 341 (раскрыто 277), изнасилований — 1299 (раскрыты 1013 случаев). И всё это при численности населения 1,87 млн. человек. Простейший подсчёт показывает, что статистика тяжких преступлений в штате Виктория превышает средние по Австралии показатели. Правда, и раскрываемость лучше, но для жертв преступлений и их близких это уже особого значения не имело.
Криминогенная обстановка в штате Виктория на протяжении всех 1970-х годов оставалась стабильно напряжённой, что вызывало немалое беспокойство властей. Численность сотрудников правоохранительных органов росла непрерывно, каждый год открывалось 350–400 вакансий, и за 10-летие общее количество лиц, занятых в той или иной форме правоохранительной деятельностью почти удвоилось. Если же говорить конкретно о полицейских силах в 1976 году, то численность полиции в том году достигла 6487 человек.
Наконец, нельзя не сказать несколько слов о возрастном составе австралийского криминалитета. Совершеннолетие в Австралии наступало в 21 год, так вот лицами младше этого возраста в 1976 году совершено 25,9 % убийств (из числа 684 осуждённых убийц несовершеннолетних 177), 32,8 % причинения тяжкого вреда здоровью (859 лиц младше 21 года из 2622 осуждённых) и 52,8 % изнасилований (278 несовершеннолетних из 527 осуждённых насильников).
«Острые козырьки» на мельбурнский лад. К этой фотографии Ренни Эллиса, датированной 1973 годом, прямо-таки просятся пара-тройка узнаваемых музыкальных фраз: «Эй, прохожий, проходи! Эх, пока не получил…» — или: «А я в кепочке — малокозырочке…» Или бессмертное из Высоцкого: «А что до нас касательно, на жизнь засматривались мы уже самостоятельно».
Что же получается? Коллингвуд, на территории которого в январе 1977 года были убиты Сюзанна Армстронг и Сюзанна Бартлетт, являлся районом бедным, и притом с выраженными этническими диспропорциями, соответственно, там отмечалась активная этническая преступность. Криминальные кланы, основанные на принципе этнической общности, всегда поощряют развитие молодёжного бандитизма, который пополняет «молодой кровью» редеющие со временем ряды преступников постарше. Убитые женщины поселились в весьма опасном месте, и сложно сказать, понимали ли они степень собственного неблагоразумия. Кажется, что нет…
Итак, в январе 1977 года полицейские силы в Коллингвуде вели 6 уголовных расследований, связанных с тяжкими преступлениями против личности, в которых использовались ножи, не найденные на местах преступлений. Поэтому привезённый в участок констеблем Эддлом военный нож «Wilkinson Type I» FS с кровью на лезвии мог иметь отношение к нескольким важным расследованиям [причём непонятно, к какому именно]. Лица, проходившие по этим преступлениям в статусе потерпевших, имели все группы крови, и потому следствию очень бы повезло, если бы на ноже оказалась какая-нибудь редкая группа — это позволило бы уверенно связать нож с конкретным преступлением, потерпевший в котором имел такую же редкую группу крови. Следует иметь в виду, что двойное убийство на Изи-стрит для местной полиции в середине января вовсе не являлось приоритетным — во-первых, там руководили делом детективы полиции Мельбурна, а во-вторых, в первые же часы расследования подозрения пали на журналиста Джона Гранта, и практически ни у кого не было сомнений в том, что его удастся «дожать», и на этот раз он из цепких рук полиции не выскочит.
Когда принималось решение о криминалистическом исследовании ножа, было решено, что исследование крови является приоритетным, а отпечатки пальцев по своей значимости второстепенны [тем более, что никто не мог дать гарантии их качества]. Исследование биоматериала с лезвия боевого ножа было проведено, в результате выяснилось, что это действительно кровь человека группы О [такую же имела Сьюзан Бартлетт]. А размеры лезвия отлично соответствуют тем параметрам орудия убийства, что были зафиксированы судебно-медицинским вскрытием тел Армстронг и Бартлетт — ширина 2,5 см, длина — 16,7. Длина лезвия, напомним, оказалась немного меньше глубины отдельных ран [таковые достигали 18 см], но это противоречие смущать не должно — человеческое тело легко сдавливается, и потому длина раневого канала при сильном ударе может значительно превосходить длину лезвия. Наконец, немаловажным казалось и то, что нож был найден неподалёку от дома № 147, если точнее, то всего в 160 метрах [разумеется, с той оговоркой, что нашедший этот нож мужчина говорил правду].
Прошло несколько недель, прежде чем детективы, занятые расследованием двойного убийства на Изи-стрит, узнали о находке ножа возле платформы «Виктория-парк» и обратили внимание на отмеченные выше обстоятельства. Им бы очень пригодились отпечатки пальцев с этого ножа, но к тому времени они уже были стёрты, и потому эта находка в практическом значении мало что давала. В конечном итоге нож так и не удалось связать ни с одним из преступлений на территории Коллингвуда, кроме двойного убийства на Изи-стрит. Уверенность в том, что это именно то оружие, которым были убиты Армстронг и Бартлетт, со временем росла, хотя и оставалась скорее вопросом веры, а не фактом.
Но если такое предположение было верно и нож действительно использовался для расправы над женщинами в доме № 147, то картина получалась довольно интересной. В 180 метрах западнее места преступления были найдены вещи, унесённые убийцей — полотенце для рук и кашне — а в 160 метрах восточнее — нож «Wilkinson Type I» FS. Выглядело это так, словно убийца, покинув дом № 147, сначала отправился в одну сторону и избавился от одной улики, а затем двинулся в противоположном направлении и избавился от другой. Удивительно не то, что преступник действовал настолько хладнокровно и осмотрительно, а то, что выброшенные им вещи в конечном итоге попали в распоряжение правоохранительных органов.
Этот очерк начался с рассказа о жителях дома № 149 по Изи-стрит — Илоне Стивенс и Джанет Пауэлл — но по соседству с местом преступления находился и другой дом — № 145. Если посмотреть на план дома, ставшего местом преступления [он представлен на 1 странице в середине текста], то можно заметить, что именно в сторону дома № 145 обращены 3 окна «дома смерти». В январе 1977 года там проживала пожилая пара — обоим за 80 лет — и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предположить их особую осведомлённость в деталях, представляющих интерес для полиции. Пожилые люди имеют плохой сон, часто страдают от бессонницы, они могут видеть и слышать многое из того, что ускользает от внимания
