Дома смерти. Книга III - Алексей Ракитин
При этом полиция Коллингвуда в январе 1977 года расследовала целый букет тяжких преступлений с весьма призрачными шансами на успех. И тут необходимо отметить, что Изи-стрит находилась в месте, мягко говоря, неспокойном, а если называть вещи своими именами, то — в самом криминогенном районе Мельбурна и его пригородов.
У некоторой части российских обывателей, к счастью, весьма незначительной, бытует представление об Австралии, как о «земле обетованной» и состоявшемся Рае. В действительности иллюзии эти имеют отношение к реальной жизни чуть менее, чем никакого. С точки зрения экономики Австралия являлась в 1970-х годах [и является ныне] сырьевым придатком стран Запада со всеми связанными с данным обстоятельством проблемами и перекосами развития. С одной стороны — мощная горнорудная промышленность и прекрасное высокоинтенсивное сельское хозяйство, а с другой — минимальное развитие обрабатывающей промышленности, совершенно убогие машиностроение, фармацевтика, нефтехимия и прочие отрасли. Не будет большой ошибкой сказать, что Австралия образца 1970-х годов представляла собой копию Великобритании первой половины XIX века.
Коллингвуд всегда являлся рабочим пригородом Мельбурна. В 1861 году в его границах проживало около 13,5 тысяч человек, принадлежавших к низшим слоям общества. На протяжении последующих 90 лет этот район держал сомнительную пальму первенства среди мельбурнских районов и пригородов по удельному показателю смертности. Причиной тому были местный кирпичный завод и многочисленные кустарные мастерские по выделке кожи — их присутствие сильно портило экологию района. Пролетарское сердце Коллингвуда проявилось в том, что именно в Коллингвуде был избран в парламент штата Виктория первый депутат — промышленный рабочий. Произошло это ещё аж в 1859 году. Именно в Коллингвуде открылась первая в штате Виктория бесплатная поликлиника и больница — это произошло в 1891 году не в последнюю очередь в силу сплочённости местного сообщества, потребовавшего от властей улучшения условий жизни.
Ко второй половине 1970-х годов ситуация в Коллингвуде, разумеется, изменилась, но нельзя сказать, чтобы в лучшую сторону. Хотя промышленные производства были закрыты и район стал исключительно жилым, общая бедность жителей не сделали его привлекательным в глазах коренного населения. Есть пословица, гласящая, что деньги идут к деньгам, так вот, перефразируя её, можно сказать, что в Коллингвуде бедность тянулась к бедности. Те жители, кому удавалось хоть немного разбогатеть, уезжали в более престижные районы, но их место тут же занимали иммигранты, прежде всего португальцы и греки.
Во второй половине 1970-х годов иммигранты в первом поколении и их дети составляли более 40 % жителей Коллингвуда. Это огромный показатель для любой общины, и его величина недвусмысленно свидетельствовала о напряжённой социальной и криминогенной обстановке. Именно присутствие иммигрантов делало эту локацию малопривлекательной в глазах коренного населения. Цены на недвижимость — как жилую, так и коммерческую — в Коллингвуде в сравнении с другими районами Мельбурна были кратно ниже. В этой связи можно упомянуть, что Сьюзи Армстронг при заключении договора аренды дома № 147 внесла залог 100 австралийских долларов, в соседних же районах — Клифтон Хилл (Clifton hill), Ист Мельбурн (East Melburne) и Карлтон (Carlton) — величина такого залога начиналась от 250 долларов.
Зарисовки из жизни Мельбурна второй половины 1970-х гг. Это фотографии из коллекции мельбурнского фотохудожника Ренни Эллиса (Rennie Ellis), они настолько интересны, что их просто жаль уменьшать — они заслуживают разглядывания с хорошим разрешением. Вверху: праздник греческой семьи, на вертеле — баран, на углях стоит поддон с картофелем. Эдакое барбекю с мельбурнским колоритом, задний двор похож на помойку. Внизу: митинг представителей португальской диаспоры, протестующие, как видим, молоды и энергичны.
Понятно, что бедность населения провоцировала криминальную активность, поскольку социальные корни преступности в южном полушарии проявляют себя столь же объективно, что и в северном. В Коллингвуде на протяжении многих лет цвёл этнический криминал, каждая из крупных диаспор — португальская, греческая, итальянская [в Австралии её называли «калабрийской»] и вьетнамская — имели своих известных бандитов и многочисленные молодёжные группировки. Особенно в этом отношении были заметны греческая и португальская общины — они были наиболее многочисленны и настроены непримиримо друг к другу. Обоюдная непримиримость питалась не только экономическими факторами, но и религиозно-психологическими — все греки являлись православными, а португальцы сплошь католиками. Понятно, что договориться им было крайне сложно, в том числе и по этой причине.
Австралийская насильственная преступность имела довольно необычную особенность, отличавшую её от североамериканской или западноевропейской. Она заключалась в том, что вплоть до конца 1990-х большая часть посягательств против личности на территории «Зелёного континента» совершалась без использования огнестрельного оружия. Если в Соединённых Штатах Америки уже полувеком ранее вовсю строчили пистолеты-пулемёты, то в Австралии в ход шли кастеты, дубинки и, разумеется, всевозможные ножи и мачете.
Лишь в 1994–1997 годах — в разных штатах в разное время — число убийств с использованием огнестрельного оружия превысило 50 % от общего их количества и с тех пор стабильно превышает половину.
Каков же был общий уровень преступности, если говорить о нём предметно, с опорой на цифры? «Австралийский институт криминологии» в Канберре издал в 1981 году весьма примечательный статистический сборник «Справочник криминальной и социальной статистики Австралии за период 1900–1980 гг.» («Source book of Australian criminal & social statistics 1900–1980»), и из него можно узнать, что в 1976 году численность жителей «Зелёного континента» достигла 7 млн. человек. Тогда же на всей территории Австралии зарегистрировано 765 убийств (из них раскрыто 736), нападений с тяжкими последствиями для здоровья (serios assault) — 3538 (раскрыты 2532), изнасилований — 928 (из них раскрыты 433).
Много это или мало? Для сравнения можно привести аналогичные показатели советской уголовной статистики: умышленных убийств в Советском Союзе в 1976 году зарегистрировано 17842, преступлений, связанных с причинением тяжкого вреда здоровью — 35686, изнасилований — 16575. Но население СССР составляло в том году 255,5 млн. человек, что в 36,5 раз больше численности жителей Австралии.
Поэтому если кто-то из любопытных читателей захочет сравнить удельные показатели уголовной активности, то есть количество преступлений на число жителей, скажем, 10 тыс. или 100 тыс., то он увидит, что австралийские показатели значительно превышают советские. При этом автор особо хочет подчеркнуть тот факт, что Советский Союз вовсе не был безопасным местом — уличная преступность даже в крупных городах всегда была серьёзным фактором, влияющим на поведение простого обывателя. Современная Россия — это просто оазис безопасности на фоне Советского Союза. Сейчас ни одному уголовнику не придёт в голову вырывать смартфон в метрополитене или сдёргивать меховую шапку с головы прохожего, а вот в Советском Союзе человек в бобровой или лисьей шапке на голове в вечернее время реально рисковал этой самой головой. Среди грабителей даже существовала особая специализация мастеров срывания шапок с последующим
