Дома смерти. Книга II - Алексей Ракитин
Перед процессом адвокаты привели Фрэнка в более или менее Божеский вид — его постригли, сбрили бороду, нарядили в подержанный костюм. До благообразного джентльмена, конечно же, оставалось ещё далеко, но выглядеть он стал не в пример приличнее.
Как несложно догадаться, главным свидетелем обвинения на процессе стал Майкл Аткинсон. Ему также придали человеческий облик, купив галстук за 1,5$ и пиджак за 6$. Перед началом слушаний Аткинсон заявил, что хотел бы, чтобы ему придали «положительную мотивацию». Окружной прокурор разрешил купить главному свидетелю обвинения подержанный радиоприёмник за 7$ — такая мотивация вполне Аткинсона устроила.
Все упомянутые выше детали [имеется в виду покупка пиджака, брюк, галстука и радиоприёмника] стали известны во время перекрёстного допроса Аткинсона в суде.
Фрэнк Костал по прибытии в суд в январе 1981 года.
Сторона обвинения сделала упор на антисоциальном поведении Костала, который якобы стремился сталь «вторым Чарльзом Мэнсоном». На процессе было допрошено большое количество юношей и молодых людей, свидетельствовавших о пропаганде Косталом «сатанинского культа», о проводившейся им на местном кладбище, на могиле умершей в 1888 году колдуньи, некоей «чёрной мессы», об употреблении наркотиков и склонении молодых мужчин к однополому сексу.
Один из свидетелей обвинения — 18-летний Кевин Дилэйни (Kevin Delaney) — рассказал, что Костал описывал ему в деталях человеческое жертвоприношение, в ходе которого жертве было нанесено 17 ударов ножом. По словам свидетеля, Костал якобы принимал в нём участие, правда никакой конкретики о месте и времени не сообщил. Другой ценный свидетель — 20-летний Стив Хэммонд (Steve Hammond) — поведал суду о том, что Костал грозил телепортировать его душу в подземелье и там насиловать вечно. Такие россказни сгодились, быть может, для судилища «по делам Веры» в XV или XVI столетии, но для последней четверти XX века они звучали, конечно же, совершенно дико и неуместно.
Майкл Аткинсон, уже осуждённый за участие в убийстве Кэтлин и Дон Каданс, выходит из здания окружного суда после дачи показаний на процессе Фрэнка Костала.
Многочисленные детали, сообщённые суду юношами и молодыми мужчинами, не имели ни малейшего отношения к убийству Кэтлин и Дон Каданс, однако сторона обвинения уделила их обсуждению и смакованию очень большое внимание. Фактически рассуждения на перечисленные выше темы продолжались большую часть судебного процесса. Метаморфоза эта представляется удивительной, принимая во внимание то обстоятельство, что изначально уклон Фрэнка Костала в сторону сатанизма вообще никого из следственной группы не интересовал. В этой связи достаточно упомянуть то, что книги по сатанизму и различные атрибуты, связанные с этим культом, прокуратура поначалу разрешила вывезти из квартиры Костала и продать как хлам — то есть эти предметы никто не посчитал уликами! Лишь по прошествии нескольких недель один из детективов отправился к старьёвщику и выкупил 2 коробки с вещами Костала… Просто караул!
Разумеется, не обошлось без свидетелей обвинения из числа тюремных сидельцев. Майкл Аткинсон был упомянут чуть выше, но он стал не единственным из их числа. Адвокаты Фрэнка Костала вполне обоснованно указывали на то, что подобный контингент должен расцениваться как ненадёжный и не внушающий доверия по очень простой причине — люди, находящиеся в местах лишения свободы, полностью зависимы от тюремной администрации и потому несвободны в своих показаниях.
Во время допроса Фрэнка Костала ему был задан вопрос о том, по какой причине Майкл Аткинсон мог бы его оговорить. Костал объяснил ненависть своего бывшего друга тем, что перед самым бегством из Пенсильвании в сентябре 1978 года Аткинсон попросил его, Фрэнка Костала, об одолжении — он хотел оставить ему на попечение одного из своих сыновей. Напомним, что убегая от полицейского патруля, Аткинсон схватил для чего-то сына и метался по улицам Нью-Кастла, держа его на руках. Костал, услыхав такое дикое предложение, разумеется, отказался. Он вполне здраво объяснил своему дружку, что никогда не имел детей и не умеет с ними обращаться, а кроме того, как он — 50-летний бородатый мужик [пусть и с вагиной, но кто об этом знает?!] — объяснит появление маленького мальчика соседям и знакомым?! Аткинсон был взбешён ответом Костала, который он расценил как предательство. Он заявил, что не простит ему отказа в помощи и обязательно отомстит. По прошествии полутора лет — в феврале 1980 года — злопамятный дружок слово сдержал.
В своих заключительных речах адвокаты справедливо указали на то, что обвинение не представило ни одной вещественной улики, доказывающей присутствие Фрэнка Костала на месте совершения двойного убийства, сам подсудимый вину не признал и вся доказательная база прокуратуры построена на рассказах Майкла Аткинсона и нескольких тюремных осведомителей. Причём показания этих свидетелей вступали в явные противоречия по многим пунктам и доверия не заслуживали. Защита просила суд оправдать обвиняемого полностью…
Зарисовки одного из газетных художников, сделанные во время процесса по обвинению Фрэнка Костала в двойном убийстве в доме Каданс. Слева: выступает главный обвинитель — окружной прокурор Донован Уилльямс. Справа: обвиняемый Фэнк Костал даёт показания в собственную защиту.
26 января 1981 года присяжные удалились на совещание и возвратились с готовым вердиктом через 3,5 часа, что свидетельствовало об отсутствии серьёзных противоречий внутри жюри. Костал был признан виновным в двух убийствах «первой степени» и не заслуживающим снисхождения. Приговор следовало признать вполне ожидаемым — два пожизненных заключения.
Минул год и… окружной прокурор призвал к ответу Лоуренса Каданса.
Доказательная база ничем особенно не обогатилась — всё строилось на версии Майкла Аткинсона, точнее, его «версии № 3». Ну, в самом деле, двоих героев этой истории уже посадили, почему бы не посадить третьего?!
Судебный процесс по обвинению Лоуренса Каданса в убийстве жены и дочери открылся 11 января 1982 года. Имелась интересная деталь, сразу наводившая на определённые размышления всякого, что пытался разобраться в этом деле. Донован Уилльямс, окружной прокурор округа Лоуренс, являвшийся обвинителем на процесса Майкла Аткинсона и Фрэнка Костала, двумя месяцами ранее проиграл выборы, и его кресло занял новый человек — Уилльям Панелла (William Panella). Тот великодушно предложил Уилльямсу закончить «дело всей жизни» и провести суд над Ларри Кадансом, дескать, уйдёшь на заслуженный отдых с чувством честно выполненного долга, да и деньжат подзаработаешь! Новый прокурор предложил Дону Уилльямсу за поддержку обвинения в суде 10 тыс.$ — это были очень хорошие деньги по
