Дома смерти. Книга III - Алексей Ракитин
Спустя 15 месяцев — 30 марта 1914 года — поступило сообщение об опознании Белль Ганес в женщине, якобы проживавшей на ферме возле городка Невилл (Neville) в провинции Саскачеван [опять-таки в Канаде!]. Женщина была допрошена, сфотографирована, и фотографии отправлены в Ла-Порт для идентификации, её прошлое подверглось тщательной проверке. В конечном итоге выяснилось, что подозреваемая никогда не появлялась на территории Соединённых Штатов и никак не может быть страшной убийцей из Индианы. Её с извинениями отпустили, и история на этом благополучно закончилась.
Другая история оказалась намного запутаннее — её героиня не была опознана ошибочно, а напротив, сама умышленно выдавала себя за Белль Ганес. Немного неожиданно, правда? Эту неординарную во всех отношениях дамочку звали Лили Базелл (Lily Bathell), по-видимому, она являлась проституткой, хотя в полицейских материалах столь однозначно её стиль жизни и способ заработка не определялся. Лили проживала в Чикаго, знакомилась в барах с мужчинами и… по достижении некоторого градуса опьянения рассказывала им, что на самом деле она — Белль Ганес, да-да, та самая! Не совсем понятно, чего именно она намеревалась достичь такого рода разговорами, может быть, столь необычная легенда помогала ей «клеить» мужчин, готовых заплатить побольше за секс в извращённой форме с ужасной женщиной-убийцей, а может, она страховала себя от насилия со стороны этих самых клиентов… Мы сейчас уже не сможем постичь тайный смысл задумки Лили Базелл, но для настоящего повествования имеет значение следующая деталь — дамочка эта была уже немолода и внешне весьма походила на ту самую Белль Ганес, о которой так любила упоминать всуе.
Поэтому когда полиция Чикаго 6 мая 1915 года получила донос, из которого следовало, что жестокая «чёрная вдова» резвится на улицах города, и приняла его в «работу», то начались высшей степени неожиданные открытия. Напомним, что настоящая Белль Ганес до переезда в Индиану проживала долгое время в Чикаго, поэтому в городе имелось немало людей, хорошо её знавших и, соответственно, помнивших. Лили Базелл предъявили этим свидетелям, и… они опознали в ней Белль Ганес! Разумеется, с поправкой на возраст, на размытость воспоминаний… но — опознали!
На 6-й день с момента задержания чикагские детективы до такой степени поверили в то, что им удалось схватить «ту самую» Белль Ганес, что в офис службы шерифа Ла-Порта была отправлена телеграмма с предложением направить для опознания преступницы людей, знакомых с нею по её жизни в Индиане. Дело в свои руки взял Анстисс, ставший к тому времени окружным шерифом [Альберт Смутцер едва не погиб годом ранее во время погони за преступником, о чём упоминалось уже в этом очерке, после чего оставил место шерифа]. В Чикаго из Индианы отправилась целая делегация, составленная как из «законников», так и простых граждан, знавших Белль Ганес во время её проживания в Ла-Порте.
Результат поездки оказался обескураживающим. Все лица, знавшие «чёрную вдову» в 1900-х годах, без колебаний заявили, что Лили Базелл не является ею. Это означало конец истории — что и для чего эта женщина выдумывала, значения уже не имело. Проститутка из Чикаго не являлась той убийцей, за которую неосторожно себя выдавала, и точка.
Рэй Лэмпхиар. Умерев в возрасте 38 лет, этот человек оказал неоценимую услугу Белль Ганес, хотя, наверняка, он об этом не думал и, более того, не желал вообще подобного исхода.
К 1910 году власти округа Ла-Порт озаботились возведением кладбищенского мемориала, посвящённого опознанным и неопознанным жертвам убийств на ферме Белль Ганес. Всего имелось 14 захоронений людей, которых можно было считать жертвами убийств — в числе таковых жертв фигурировало и обезглавленное женское тело, приписываемое хозяйке фермы. Умышленно или неумышленно авторы инициативы упустили из вида то обстоятельство, что Белль Ганес убивала некоторых из тех, чьи могилы находились в непосредственной близости от её официального захоронения. Возможно, чиновники при обсуждении планов возведения мемориала полагали, что суд припишет все жертвы Рэю Лэмпхиару, и тогда Белль Ганес будет формально считаться такой же жертвой злого умысла, что и Эндрю Хелгелейн или, скажем, Джон Мо. В конце концов, не надо забывать, что официально Белль Ганес в убийствах не обвинялась и юридически не признавалась преступницей. Не так ли?
Однако и Рэй Лэмпхиар не был официально признан убийцей! Суд признал его виновным в поджоге, но не более…
Получалась очень странная картина — есть тела 14-ти человек, умерщвлённых злонамеренно и на большом интервале времени, но убийцы-то как будто бы и нет! Более того, он даже официально не был назван! Причём понятно всем, что таковым убийцей могла быть либо Белль Ганес, либо Рэй Лэмпхиар… А стало быть, монумент, который предполагалось возвести для увековечивания памяти жертв, в каком-то смысле увековечивал и память о преступнице, убившей по крайней мере некоторых из жертв. Согласитесь, описанная ситуация идёт против всех общечеловеческих правил и понятий и, тем не менее такую странную логическую нестыковку власти округа Ла-Порт почему-то разрешить не смогли. По этой причине возведение кладбищенского монумента представляется решением не вполне справедливым и не до конца понятным автору.
На месте фермы Белль Ганес был возведён Мемориальный парк Форс (Fox memorial park). Гуляющие по нему жители и гости Ла-Порта вряд ли догадываются, что гуляют по земле, связанной с весьма мрачными событиями, прославившими [если можно так выразиться] в начале минувшего века этот небольшой городок на всю страну. Автор должен признаться, что не нашёл материалов, способных пролить свет на механизм отчуждения земли, применённый в данном случае руководством штата. У Белль Ганес имелись родственники, способные претендовать на наследование фермы — а в реалиях того времени это был весьма лакомый кусочек! Тем не менее ферма и постройки были отчуждены и перешли в общественное пользование, что и сделало возможным последующее обустройство мемориального парка.
Каким образом власти добились отказа наследников от попыток заполучить ферму, не совсем понятно. Но из криминальной истории Соединённых Штатов нам известно, что в случае необходимости власти могут действовать весьма напористо и отсекают от наследования имущества преступников даже тех родственников, чьи права вообще не могут быть оспорены. Наиболее выразительный пример такого рода — это судьба дома и земельного участка Джона Гейси, известного американского серийного убийцы из Чикаго[9]. Хотя этот преступник имел довольно много близких родственников, способных претендовать на его весьма недешёвую недвижимость — речь идёт прежде всего о родных детях и сестре — власти штата сумели добиться сноса дома
