Дома смерти. Книга III - Алексей Ракитин
Сторона обвинения явно постаралась изобразить Белль Ганес добропорядочной женщиной, пострадавшей от злокозненных ухищрений своего же батрака. Хотя в суде были зачитаны отрывки из писем Ганес, содержавшие указания на шантаж со стороны Лэмпхиара, ни слова о причине такого шантажа сказано не было. Выглядело это так, словно злобный Рэй ни с того ни с сего принялся вымогать деньги у мирной благонравной женщины, хотя к тому времени рассказы о Белль Ганес как о мирной и благонравной никого уже убедить не могли.
В суд был вызван каменотёс, работавший на местном кладбище, который рассказал о том, как в середине апреля Белль Ганес советовалась с ним по поводу изготовления памятника на собственную могилу. По словам свидетеля, женщина разместила заказ на изготовление памятника и даже внесла залоговый депозит. Подано это было так, словно бедная вдова, истерзанная преследованием Лэмпхиара, с некоторых пор уже сознавала, что подсудимый в живых её не оставит.
Из той же серии оказался и допрос шерифа Смутцера, которого окружной прокурор вызвал в качестве свидетеля обвинения 20 ноября. Ральф Смит дотошно опросил шерифа об обстоятельствах визитов Белль Ганес минувшей зимой; напомним, во время этих встреч вдова жаловалась на Рэя Лэмпхиара и уверяла шерифа в том, будто боится своего батрака. Также прокурор задал ряд вопросов о событиях 28 апреля и появлении Смутцера на месте пожара, обнаружении детских трупов и тому подобных деталях. А вот о последующих событиях — то есть страшных находках в ямах, выкопанных Мэксоном — обвинитель не стал шерифа расспрашивать, словно 9-ти убитых мужчин и не существовало. Формально Ральф Смит был в своём праве, он ведь не обвинял Лэмпхиара в убийствах этих людей, но, согласитесь, эта часть истории также была очень важна для понимания деталей того, что именно творилось на ферме гостеприимной вдовушки!
Статья под заголовком «Шериф на месте свидетеля» («Sheriff on the stand») в газете «The Bemidji daily pioneer» в номере от 21 ноября 1908 г. была посвящена разбору показаний Альберта Смутцера, данных накануне. В те дни большое количество американских газет следили за ходом судебного процесса над Рэем Лэмпхиаром и журналисты активно комментировали происходившее в Ла-Порте. Большинство комментаторов сходились в том, что обвинитель успешно продвигает свою версию событий и выглядит очень убедительно, а вот защита явно ему уступает.
Строго говоря, главный обвинитель даже и не лгал — он просто не говорил всей правды и тем самым манипулировал суждениями присяжных. Дабы сохранить историческую точность, автор поспешит уточнить, что в ходе судебного процесса упоминались факты обнаружения останков 9-ти взрослых белых мужчин в засыпанных ямах на территории фермы и, более того, даже назывались имена и фамилии тех, кого из убитых удалось идентифицировать. Вернее, предположительно идентифицировать. Это было сделано в ходе допроса коронера Мэка, допрошенного в качестве первого свидетеля обвинения ещё 13 ноября [за неделю до шерифа]. Уточним, что служба коронера считала, что идентифицированы останки 5-и мужчин — Эндрю Хелгелейна, Томаса Линдбоу, Генри Гарольда, Джона Мо и Олафа Свенеруда. Однако вопрос о смерти этих людей [за исключением Хелгелейна], а также 4-х неопознанных мужчин сразу был вынесен обвинителем за скобки на том основании, что подсудимого никто не обвиняет в этих убийствах, а потому в рамках данного процесса незачем распылять внимание суда. Получалась довольно странная картина — трупы есть, и их много, часть этих трупов расчленена, но кто это сделал, нас не интересует — то ли владелица фермы, то ли её некие помощники, то ли инопланетяне, то ли индейцы, а может, прежние хозяева? Да какая разница, окружную прокуратуру такого рода вопросы не интересуют…
Это, конечно же, была недобросовестная уловка, поскольку она мешала объективно оценить личность одной из жертв, приписанных обвиняемому, и тем самым не позволяла присяжным заседателям непредвзято проанализировать характер отношений подсудимого и жертвы. Не будет ошибкой констатировать сейчас, что главная претензия к этому процессу заключается как раз в том, что прокурор Ральф Смит не пожелал признать Белль Ганес убийцей.
21 ноября началось так называемое «дело защиты» — та часть судебного процесса, в течение которой адвокат представляет свою аргументацию в оправдание подсудимого. Адвокат Уорден в своём вступительном слове сообщил, что он докажет ряд важнейших тезисов, позволяющих опровергнуть официальную версию. А именно то, что в развалинах дома было найдено не тело миссис Ганес, что миссис Ганес видели живой и здоровой более чем через 2 месяца после пожара сосед и две его дочери, что стоматологический протез, изготовленный для Белль Ганес, не мог пройти через огонь, и что 4-е человека, тела которых были найдены в сгоревших руинах жилого дома, были приведены в беспомощное состояние посредством отравления. Совокупность этих доводов, по мнению адвоката, однозначно свидетельствует о полной невиновности Рэя Лэмпхиара, но явственно указывает на злой умысел хозяйки фермы, ловко подставившей своего бывшего наёмного работника под удар Правосудия.
Огромная заслуга адвоката заключается в том, что он вытащил на свет историю с появлением Белль Ганес на территории собственной фермы в июле месяце. Если бы не Уорден, мы бы никогда об этом не узнали, поскольку окружной прокурор явно намеревался сделать вид, будто ничего подобного никогда не происходило. Однако не зря же древнеримская правовая норма гласит: «Бывшее нельзя объявить небывшим», — (лат. «factum infectum fieri nequit» — дословно переводится как «что сделано, то сделано»), а потому адвокат имел неоспоримое моральное право предать гласности интригующий инцидент. В суд был вызван тот самый человек, что повстречал Белль Ганес с обществе таинственного спутника, свидетеля этого звали Дональд Хатсон (D. N. Hutson), и именно тогда стали известны его имя и фамилия. Строго говоря, и сам эпизод, составлявший до того тайну следствия, получил огласку именно тогда. Свидетель подробно изложил обстоятельства необычной встречи, состоявшейся, по его словам, 9 июля [ранее в этом очерке о встрече фермера и Белль Ганес уже рассказывалось]. Во всём схожие показания дали дочери Хатсона, допрошенные в тот же день после отца. Все 3 свидетеля твёрдо и без колебаний заявили об опознании Белль Ганес, которую они хорошо знали ещё до апрельского пожара.
Приглашённый в качестве эксперта доктор-стоматолог Джозеф Нортон (Dr. J. P. Norton) подверг сомнению возможность опознания трупа Белль Ганес по зубному протезу. Он весьма здраво указал на то, что протез можно было вытащить изо рта, более того — это надлежало делать перед сном! — то есть его присутствие на месте
