Дома смерти. Книга III - Алексей Ракитин
Большая подборка материалов о ходе расследования по состоянию на 12 мая в одной из газет под общим заголовком «Смерть Белль Ганес подтверждена». Подзаголовок ниже гласит: «В развалинах дома найдены зубной протез и кольца, сделанные из золота». В статьях тех дней содержится много неточностей и явных ошибок, обусловленных перекрёстным цитированием журналистов, однако в главном газетчики были правы — коронер Мэк в тот день действительно заявил о том, что считает найденный в руинах дома женский труп принадлежащим Белль Ганес.
Подытоживая всё, отмеченное выше, следует признать, что зубной протез, изготовленный из 18-каратного золота, не мог расплавиться в огне пожара, и тот кусочек золота, что был найден при просеивании золы и мусора 12 мая, не являлся стоматологическим «мостом» Белль Ганес. И это, по-видимому, понимали как сам коронер так и его люди. Именно по этой причине Чарльз Мэк никогда не называл массу найденного бесформенного кусочка золота — таковая даже близко не соответствовала массе настоящего зубного «моста», и коронер не хотел привлекать внимание к данному обстоятельству.
В этом месте следует напомнить, что ещё несколькими днями ранее — буквально 8, 9, 10 мая — коронер Чарльз Мэк убедительно доказывал невозможность того, чтобы обезглавленный женский труп, найденный на пожаре, принадлежал владелице фермы. И тут такой кульбит! Не моргнув глазом, Мэк сделал официальное заявление, шедшее вразрез как с его прежними высказываниям, так и внутренними убеждениями, и сделал он это под явным давлением окружного прокурора Ральфа Смита. Мы не знаем, какой аргументацией воспользовался прокурор, убеждая коронера заявить о «доказанности» смерти Белль Ганес в ночь на 28 апреля, но не подлежит сомнению, что доводы его прозвучали веско. Наверное, это было что-то, связанное с политической целесообразностью объявить женщину-убийцу мёртвой, ведь если сказать, что она обманула правоохранительные органы и успешно скрылась от Закона, то вряд ли такое понравится уважаемым избирателям Индианы.
Следует помнить, что Чарльз Мэк по своему основному образованию и жизненному кредо, если можно так выразиться, являлся баптистским проповедником. Его учили нести в массы малообразованного и суеверного населения основы сектантского вероучения, и более ничем он заниматься не мог и не умел. Таковых проповедников в Америке XIX-го столетия было как чертополоха за старой баней, и основная масса людей этого сорта проживала в условиях крайнего материального стеснения. То, что Мэку к 52 годам удалось занять выборную должность коронера, сулило ему не только уважение окружающих, но известное материальное благополучие. Потерять всё это во имя какой-то там принципиальной убеждённости — это, знаете ли, выбор идеалистов… А Чарльз Мэк к числу таковых не относился. Так что не следует удивляться тому, что прокурор сумел отыскать убедительные доводы для склонения коронера к нужному ему — прокурору — выводу.
Чарльз Сэмюэл Мэк в молодые годы. Родившийся в 1856 году Мэк готовил себя к проповеднической деятельности и уж точно не помышлял о стезе «законника». Однако когда появилась возможность занять выборную должность окружного коронера и жить на стабильное жалование, выплачиваемое штатом, Чарльз моментально поменял жизненные планы. Он отказался от суетной и малодоходной борьбы за спасение человеческих душ и сосредоточился на совсем иной разновидности общественного служения. Чарльз Мэк прожил жизнь довольно долгую — он умер в возрасте 74 лет — и на удивление серую. Участие в расследовании преступлений на ферме Белль Ганес явилось, пожалуй, самой яркой и захватывающей её страницей.
13 мая окружной прокурор Смит сообщил, что в ходе расследования установлены фамилии ряда лиц, предположительно считающихся жертвами Белль Ганес. Информация эта была получена благодаря изучению архива местной газеты «La Porte Herald», в котором хранилась переписка, связанная с размещением Белль Ганес брачных объявлений.
Механизм размещения платных объявлений работал следующим образом: человек подавал объявление в газету с указанием адреса для обратной связи и оплачивал период, в течение которого его объявление должно было появляться на страницах газеты. Читатель, заинтересовавшийся объявлением, должен был написать в редакцию и за небольшую сумму получить адрес того, кто подал объявление. Таким образом редакция зарабатывала некоторую комиссию на том, что «сводила» людей, но при этом получала в своё распоряжение почтовые адреса как подателя объявления, так и того, кто этот адрес запрашивал.
Изучив многотысячную подборку брачных объявлений, опубликованных на страницах «La Porte Herald» в период 1903–1908 гг., то есть со времени смерти Питера Ганеса и до пожара на ферме, работники окружной прокуратуры составили предварительный список мужчин, обращавшихся в редакцию газеты за адресом Белль. Таковых получилось довольно много — более 40 человек. Поскольку адреса проживания этих мужчин были известны, прокуратура разослала запросы, дабы узнать их судьбу.
Подавляющая часть лиц, попавших в предварительный список, оказалась жива и здорова. Однако информация о нескольких мужчинах заставляла подозревать нехорошее. Так, например, зажиточный фермер Абрахам Филлипс (Abraham Phillips), владевший большим хозяйством в районе города Рилингтон (Relington), штат Западная Вирджиния, в начале января 1907 года получил адрес Белль Ганес и, очевидно, вступил с нею в переписку. В середине февраля он заявил родному брату, что отправляется в Ла-Порт познакомиться с Белль Ганес и, если всё сложится удачно, сделать ей предложение. Он уехал, и более его никто не видел.
Неизвестно, переживал ли брат по без вести отсутствующему Абрахаму, но в первые месяцы он в розыск не подавал, а затем ему стало не до того — сначала он упал с лошади и сломал бедро, затем тяжело заболел и в конечном итоге умер. Уже в 1908 году наследники принялись разыскивать Абрахама, но запрос прокурора Смита отыскал их быстрее.
Здание редакции газеты «La Porte Herald». В редакционном архиве хранилась переписка за предыдущие годы, и её изучение позволило назвать фамилии некоторых лиц, ставших жертвами Белль Ганес.
Другим мужчиной, отправившимся в Ла-Порт и более не выходившим на связь, оказался выходец из Норвегии Оле Бадсберг (Ole Budsberg). Он проживал более 10 лет в городе Иола (Iola), штат Висконсин, где довольно успешно занимался бизнесом. Одно время он владел лесопилкой, затем магазином, потом
