Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX – XX столетий. Книга XI - Алексей Ракитин

30 октября смертников в тюрьме «Джолиет» посетил некий странствующий проповедник, имя и фамилию которого газеты не сообщили. Причину такого рода умолчания автор объяснить не может — то ли журналисты не захотели делать этому проповеднику бесплатную рекламу, то ли в данном случае имел место некий принципиальный запрет — сказать невозможно, фактом остаётся лишь то, что из всех смертников с этим человеком захотел пообщаться один только Огаст Беккер.

Он провёл с проповедником несколько часов после обеда, ведя беседу на разного рода душеспасительные темы. То, что Беккер, будучи католиком, пожелал пообщаться с протестантским священником — а проповедник, несомненно, принадлежал к одному из протестантских изводов — представляется весьма примечательным. По-видимому, он испытывал потребность облегчить душу благочестивой беседой, однако с католическим священником такая беседа была невозможна. Беккер сделал 3 признания, каждое из которых называл «истинным и полным» и в каждом из них лгал, кроме того, в последнем своём признании он оклеветал отца второй жены — на подобную лживость католический священник глаза закрыть никак не мог. Если Беккер хотел получить пастырское окормление, ему надлежало покаяться и честно рассказать о своих преступных деяниях. Но этого он делать не хотел, и потому священник не навещал его в камере смертников, а сам Беккер его не звал.

В начале ноября Огаст Беккер понял, что помилования не будет и 10-го числа петля затянется-таки на его шее. В эти дни он стал заговаривать с тюремным конвоем о том, как именно осуществляется повешение. По-видимому, его, профессионального забойщика животных, интересовал вопрос о скорости и надёжности умерщвления с технической, так сказать, стороны.

Следует отметить, что технология повешения, принятая в американских тюрьмах — как, впрочем, и в большинстве европейских, кроме британских — выглядела довольно грубой и негуманной. Приговорённый поднимался на эшафот и вставал на специально сделанный люк [так называемую «западню»], находившийся в ту минуту в закрытом положении. Ему разрешалось произнести последнюю речь, после чего на голову набрасывался капюшон, закрывавший лицо и шею. Поверх капюшона надевалась скользящая петля из пенькового каната диаметром 1 дюйм (~2,5 см). Для каждой казни брался новый кусок каната, повторное использование одной и той же верёвки не допускалось. Для проверки прочности верёвки и её предварительного вытягивания она на протяжении суток выдерживалась под грузом, кратно превышающим вес смертника. После надлежащего закрепления петли на шее — обычно она затягивалась пониже затылка — палач специальным рычагом сдвигал стопор, удерживавший створки «западни» в закрытом состоянии, в результате чего люк раскрывался, и повешенный под действием силы тяжести проваливался в пространство под эшафотом. Участок падения смертника с петлёй на шее составлял около 2,5 метров — иногда чуть больше, иногда — меньше. Длина участка падения определялась высотой эшафота.

Часто при описанном способе повешения шейные позвонки не ломались, и человек умирал от удушья в петле. Причём удушение могло длиться многие десятки минут — 30–40 и более. Подобное мучительное умирание обычно наблюдалось либо у людей небольшого веса, либо с хорошо развитой мускулатурой.

Подготовка палачами верёвок для повешения. Слева: вытяжка. Поскольку верёвки под весом падающего массивного тела могли значительно удлиняться и даже рваться, производилась их предварительная вытяжка — они нагружались массой, заведомо превосходившей вес человека, и в таком состоянии оставлялись на сутки и более. Вытянутые подобным образом верёвки более не растягивались и не пружинили. Справа: запрессовка кольца. Одни палачи предпочитали завязывать узлы — это считалось «каноничным» способом повешения — однако были и такие, которые предпочитали пропускать верёвку через кольцо. У каждого из способов имелись свои достоинства и недостатки, которые вряд ли представят интерес живущим в XXI столетии читателям, но можно упомянуть, что никакого документального ограничения в данном вопросе не существовало, и каждый палач руководствовался личными предпочтениями.

В британских тюрьмах использовалась иная техника повешения [так называемый «long drop» («долгое падение»)]. Длина верёвки и, соответственно, величина участка свободного падения выбирались палачом с таким расчётом, чтобы шея смертника оказалась сломана в момент натяжения верёвки. Перелом шеи гарантировал мгновенную или почти мгновенную смерть. На основании эмпирических данных была разработана специальная таблица, из которой можно было узнать потребную длину верёвки для человека известного веса. Как несложно догадаться, для человека большей массы тела можно было взять верёвку короче и, наоборот, для субтильного — длиннее.

Технику «long drop» — а следует признать самым гуманным способом умерщвления в петле из всех возможных, поскольку она гарантировала очень быструю смерть приговорённого. Следствием этой быстроты являлась чистота в самом что ни на есть санитарно-гигиеническом значении этого слова. На 2-й стадии асфиксии у человека происходит неконтролируемая дефекация и мочеиспускание, при этом смерть наступает на 4-й стадии, то есть заведомо позже. У людей, повешенных с использованием техники «long drop» — а, эти физиологические последствия зрители казни не видят, поскольку тело повешенного извлекается из петли довольно быстро и расслабление мускулатуры в перианальной области трупа происходит уже после этого.

Как несложно догадаться, при повешении человека на короткой верёвке все физиологические последствия этого процесса становились видны и доступны обонянию всех зрителей. Это было крайне тяжёлое и неприятное зрелище, и документальные кадры кинохроники не способны передать всю специфику такой казни.

Дабы исключить [насколько это возможно] вытекание из штанов и попадание на тюремный пол содержимого мочевого пузыря и кишечника смертника, американцы в конце XIX столетия стали практиковать повешение в ножных кандалах. Утром смертник облачался в кальсоны, на них надевал толстые суконные штаны, а уже поверх штанов надевались кандалы. Поскольку последние были не очень удобны в обращении и требовали возни с замками, от них быстро отказались в пользу широких кожаных ремней — их можно видеть на многих фотографиях висельников, сделанных перед исполнением приговора.

Это немецкий военный преступник Эрих Венцель (Erich Wentzel) за минуту до казни на американской виселице 3 декабря 1948 года. Американцы проводили повешение в полном соответствии тому порядку, который выработали к концу XIX столетия в своих тюрьмах. Руки смертника скованы за спиной и закреплены на толстом кожаном ремне. На фотографии хорошо виден толстый ремень на ногах, до некоторой степени замещающий ножные кандалы. Назначение этого ремня заключается вовсе не в том, чтобы воспрепятствовать бегству или активному сопротивлению смертника. Основная функция этого ремня — воспрепятствовать попаданию на пол содержимому штанов повешенного, пока тот будет находиться в петле.

Человек непосвящённый может подумать, что кандалы или ремни использовались