Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев
«Дикий какой народ», – подумал Михаил. А Томкеев, подняв стакан, провозгласил очередной тост – за благополучие присутствующих! Выпили, закусили, беседа потекла дальше. Когда вечерние тона окрасили в пурпур окрестности, а в долинах поплыл туман, фаэтон катил по дороге обратно.
А спустя два дня Михаил в числе других кандидатов проходил в училище медкомиссию. Отец, распрощавшись с ним и Томкеевым, уехал домой, сын поселился в казарме. Вереница голых кандидатов, более сотни человек, ежась и прикрываясь ладонями, шла длинным коридором, в котором за столами сидели врачи в белых халатах. Кандидатов взвешивали, измеряли рост, проверяли зрение и слух, обстукивали и слушали.
– Занимались спортом, молодой человек? – поинтересовался, осмотрев Поспелова, пожилой доктор в мундире под халатом и с бородкой клинышком.
– Немного, – ответил Михаил.
– Похвально, – сделал тот в ведомости отметку, – следующий!
Комиссия забраковала троих, на следующий день начались экзамены. И каково же было удивление недавних гимназистов, когда в них приняли участие несколько унтер-офицеров.
– Эти из армии, – пояснил кто-то знающий.
Первым экзаменом была математика. Кандидаты заходили в классы, брали со стола билет, называли его экзаменатору и рассаживались по партам, на каждой из которой лежали тетрадка и карандаш. Рядом с Михаилом оказался рослый унтер-офицер с серебряной медалью.
Задачки оказались легкими, он их вскоре решил и покосился на соседа. Тот покусывал губы, находясь в явном затруднении. Чуть наклонившись вбок, Михаил прочел задание соседа и на промокашке написал решения. Взглянув на преподавателя (тот смотрел на что-то в окно), быстро придвинул соседу.
Когда время истекло и все, сдав тетради, освободили класс, недавний сосед подошел к Поспелову и крепко пожал руку: «Спасибо, вовек не забуду». Познакомились. Унтера звали Николай Волков, медаль у него была «За поход в Китай».
– А разве был такой? – озадачился Михаил.
– Был. Как-нибудь расскажу.
В течение недели экзамены завершились, десяток кандидатов выбыли, остальные, в том числе Поспелов с Волковым, поступили в училище. После объявления приказа всех, построив, сводили в баню, где остригли наголо и заставили вымыться, а оттуда повели на склад, именуемый цейхгаузом. Там переодели в солдатское белье, гимнастерки с шароварами, сапоги и бескозырки.
На плацу снова построили и объявили, что отныне они являются младшей учебной ротой, и разбили по взводам. Поспелов с Волковым оказались на правом фланге в первом взводе. Потом руководивший действом фельдфебель с золотым шевроном на рукаве прорысил к стоявшей всё это время в стороне группе – офицеру и трем юнкерам старшего курса. Бросив к виску руку, что-то доложил.
Те подошли к шеренгам и офицер, поворачивая голову слева направо, зычным голосом сообщил, что он – командир роты капитан Галич. Далее представил остальных, те были взводными.
– С этого момента я для вас отец родной! – повысил голос. – Но строгий, – вздел кверху палец.
Капитан ушел, взводные повели роту на обед, а оттуда – в казарму. Она была красного кирпича, с большими окнами и вычурным фронтоном. Нижние два этажа пустовали (юнкера старших курсов находились в отпусках), младших завели на третий.
Там распределили по парным койкам, между которыми стояли шкафчики, а перед койками – табуреты. Командиры взводов показали другие помещения. В их числе умывальник с длинным рядом рукомойников, совмещенный с курилкой и уборной, каптерку и оружейную комнату. А еще коридор с кабинетом командира недалеко от входа, у которого выставили дневального.
До вечера время прошло в ознакомлении с правилами поведения и другими наставлениями, затем были ужин и личное время.
– Ну, так что это за такой поход в Китай? – снова спросил у Волкова Поспелов, присев с ним рядом на койку.
И тот рассказал, что служил в Харбине, в бригаде генерала Гернгросса. Она охраняла российский участок КВЖД, и год назад китайские войска, желая его захватить, осадили город. Их отбили, а потом с другими частями перешли границу и взяли штурмом Пекин.
– За него и получил, – закончил Волков.
– А сюда как попал?
– Подал рапорт по команде, хочу стать офицером.
Когда за окнами стемнело, роту построили, проведя перекличку, последовала команда «Отбой!».
Со следующего утра начались занятия. Распорядок был следующий: подъем в шесть тридцать под барабан, полчаса на туалет и заправку постелей, далее утренний осмотр, производимый взводными командирами. Затем шли в столовую на утренний чай (давалась кружка «китайского», ломоть белого хлеба, два куска сахару), после чего разводились по классам. Учеба продолжались до двух часов дня с большой переменой в одиннадцать, когда давался горячий завтрак – котлета с черным хлебом и кружка чаю.
С двух до четырех проводились строевые занятия на плацу, потом рота возвращалась в казарму, мыла руки и строем шла на обед. Он состоял из тарелки щей с мясом, котлет или форшмака, один раз среди недели давали сладкое.
После обеда разрешался отдых в течение полутора часов, за которым следовали самостоятельные занятия в классах. Далее вечерний чай, перекличка, вечерняя молитва и сон. Кровати по утрам юнкера заправляли сами, им также вменялась чистка оружия, амуниции и сапог, всё остальное выполняла обслуга, набираемая из гражданских лиц и отставных солдат.
Через месяц «верблюды», так старшие звали младший курс, вполне освоились, наступил день Присяги.
За неделю до торжества им выдали парадную форму: двубортный мундир образца гвардейской пехоты (ворот и обшлага украшал золотой галун), шаровары, черную фуражку с синим околышем и алой выпушкой, хромовые сапоги со скрипом.
И вот этот день настал. Он выдался солнечным и погожим. Училище в
