Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев
Номер оказался просторным, в две комнаты с добротной меблировкой, электричеством и водопроводом. Получив за услуги, носильщик ушел, гости привели себя в порядок. Михаил достал из чемодана папку с документами, и оба спустились в вестибюль, откуда прошли в гостиничный ресторан. Это был высокий светлый зал с люстрами вверху, картинами на стенах, мебелью в стиле ампир и пальмами в кадках.
Усевшись за один из столов, Дмитрий Васильевич подозвал официанта и заказал легкий завтрак, состоявший из омлета с зеленью, гренок и кофе. Когда поели, расплатился, оба вышли на улицу и снова наняли извозчика.
– К военному училищу, – откинулся на сидении отец, коляска покатилась по брусчатке. – Да, изменился Тифлис, похорошел и расстроился.
– Бывали у нас барин? – обернулся извозчик.
– Бывал. В последнюю военную кампанию.
Через десять минут остановились у длинного, в два этажа здания на Михайловском проспекте, вышли из коляски. Поднялись по ступеням в караульное помещение, где за перегородкой сидел молодцеватый прапорщик с револьвером в кобуре и два юнкера с тесаками на поясах.
Дмитрий Васильевич представился, (прапорщик встал) и попросил сопроводить к начальнику училища.
– Он вас приглашал?
– Нет, я его старый товарищ, приехал навестить.
– Таволжанский, – обернулся прапорщик к юнкерам, – сопроводите господ к полковнику.
– Слушаюсь, – ответил один, – прошу следовать за мною.
Втроем вышли в проходную дверь. Впереди открылся широкий плац, на котором маршировал строй, по бокам высились казармы. Миновав их, оказались у особняка с росшими вдоль фасада елями.
– Прошу, – открыл юнкер половину двери.
В отделанном мрамором вестибюле в стеклянной пирамиде стояло училищное знамя, рядом застыл часовой с винтовкой.
Юнкер козырнул, поднялись широкой лестницей наверх, прошли сияющим паркетом коридором в его конец. Там сопровождающий передал Поспеловых адъютанту с аксельбантом, доложив о цели визита.
– Одну минуточку, – указал адъютант на стулья у стены и скрылся за высокой дверью приемной. Через минуту вернулся, оставив ее открытой: – Проходите.
А навстречу из-за широкого стола, позади которого на стене висел портрет Государя Императора, уже спешил, разведя руки в стороны, невысокий сухощавый полковник с орденами Святой Анны, Станислава и крестом «За переход Дуная» на мундире.
– Дмитрий Васильевич, батенька ты мой! – троекратно облобызался с Поспеловым-старшим. – Это ж сколько мы не видались?
– Лет семь, Иван Петрович, с тех пор как вышел в отставку, – растроганно прогудел гость.
– А в наших краях как?
– Да вот, привез сына поступать в училище, – кивнул на стоявшего позади отрока.
– Здравия желаю, господин полковник! – вытянулся тот.
– Ну-ка, ну-ка, – подойдя, оглядел его начальник. – Гренадер! Как зовут?
– Михаил, – вздернул подбородок.
– Будем знакомы, Михаил, – полковник Томкеев протянул руку. – Так значит, желаешь стать офицером?
– Да, желаю. Как отец.
– Ну что же, похвально, – похлопал по плечу. Затем пригласил гостей сесть, и старшие предались воспоминаниям. Впрочем, длилось это недолго, поскольку через час полковника во дворце ждал наместник. Полковник вызвал адъютанта, приказал принять документы и занести в строевую часть, а у Дмитриевича Васильевича спросил, где остановились?
– По старой памяти в гостинице «Ориант».
– Отлично. В два часа заеду, пообедаем в одном красивом месте.
Тем же путем, но уже без сопровождения, Поспеловы вышли из училища, прогулялись и вернулись в гостиницу.
Ровно в назначенное время в дверь постучали – за порогом стоял адъютант.
– Иван Петрович внизу в коляске, – приложил руку к фуражке.
Спустя несколько минут от гостиницы отъехал лакированный фаэтон с откидным верхом и солдатом на облучке. Оставив позади центр Тбилиси, он пересек мост через бурную реку, поднялся в предместье с садами и виноградниками, где остановился у небольшого духана. К нему у самого обрыва была пристроена терраса, оттуда открывался чудесный вид на город и окружающие пейзажи.
Все вышли из коляски, а к ним уже спешил хозяин – широкоплечий, средних лет человек в круглой войлочной сванке[28] и темной черкеске с газырями.
– Здравствуй, Амиран, гостей принимаешь? – обратился к нему Томкеев.
– Всегда вам рад, господин полковник, – приложил тот руку к груди. – Чего желаете?
– Пообедать с моими друзьями на террасе.
– Сочту за честь, – и, обернувшись, громко позвал: – Мамука!
В двери возник второй, в белом фартуке, хозяин что-то сказал ему на грузинском.
Вскоре вся компания сидела в указанном месте за столом, куда Мамука доставил всяческую зелень – лук, редис, петрушку, кинзу – горячий лаваш и нарезанный ломтями сулугуни. Затем появился стаканы и с тонким горлышком запотевший кувшин, а в завершение шампуры с дразняще шипевшими шашлыками.
– Доброго аппетита, – чуть поклонился Мамука и вернулся в духан.
Адъютант, поручик по фамилии Кипиани, наполнил стаканы красным вином, передав каждому. Полковник, распушив усы, встал (остальные тоже) и предложил тост за встречу. Каждый выпил до дна, включая Михаила – душистое, с терпким вкусом вино ему понравилось. Сочный шашлык тоже, хотя с шампура есть было непривычно.
– Помнится, мы такое пили в Аджарии, – сказал, закусив Поспелов.
– Ну да, на позициях, – рассмеялся начальник училища.
Повторили, закусив сыром, завязался непринужденный разговор. В это время из духана снова появился хозяин и подошел к гостям:
– Всего ли хватает?
– Хватает, Амиран, – кивнул полковник. – Разве что покорми денщика.
– Уже, – последовал ответ, и духанщик направился обратно.
– Приятный какой человек, – глядя вслед, сказал Дмитрий Васильевич.
– Во всех отношениях, – рассмеялся поручик, – бывший абрек.
– А разве они еще бывают? – вытаращил глаза Михаил.
– У нас на Кавказе молодой человек, всё бывает, – назидательно сказал Томкеев. – Вы, Дмитрий Васильевич, помните ротмистра Ануфриева?
– Как же, помню, он командовал кавалерийским эскадроном.
– Ну, так этот самый духанщик был у него лихой рубака. Генерал Лорис-Меликов даже наградил его именным «смит-вессоном». По окончанию кампании уехал к себе в горное селение и там повздорил с местным князем. Тот приказал Амирану кланяться, он отказался, за что получил удар плетью. Не стерпев обиды, ночью сжег княжеский дом и ушел в абреки. Через год полиция поймала, храбрецу светила тюрьма, но я отстоял. Съездил к наместнику, и тот объявил ему амнистию. Потом Амиран купил этот духан, он в Тифлисе один из лучших.
– Я же и говорю, весьма приятный человек, – снова сказал Поспелов, все весело рассмеялись.
– А кровная месть у вас осталась? – поинтересовался Михаил.
– Как же, как же, – благодушно прогудел полковник. – Расскажите, Сергей Багратович, о последнем случае.
Адъютант снова налил всем вина, и на минуту задумался.
– Не так давно вон за тем перевалом, – кивнул на горную гряду, – жили две семьи. И между ними существовала давняя
