Последний секретный агент: Шпионка Его Величества в тылу нацистов - Джуд Добсон
На разных этапах моей жизни все шесть крестных матерей меня поддерживали и помогали воспитывать. Мы с Эйлин называли их нашими тетями, хотя они не были нам родственницами; единственной настоящей тетей была Ада. Тетя Дора приехала из Южной Африки сразу после смерти моего отца, чтобы поддержать маму, как и тетя Нелли, которая решила, что ее дом станет и нашим домом. Нелли не имела своих детей, а ее муж, капитан дальнего плавания, часто отсутствовал; думаю, мы стали для нее хорошей компанией, а места в ее доме было достаточно. Она заняла нижний этаж, мы – верхний. Так началась новая глава в моей жизни, а было мне всего четыре месяца.
Зайнабу поселилась по соседству и каждый день приходила, чтобы присматривать за мной и Эйлин. Эйлин пошла в школу и все чаще оставалась ночевать у тети Ады, так что главным объектом заботы Зайнабу стала я. Вскоре она переехала и ночевала уже у нас, поскольку в моей комнате нашли змею. Ее постоянное присутствие успокаивало меня. Жизнь шла своим чередом, но в новом ритме. Поскольку теперь моя мать была единственным кормильцем, ее успешный бизнес по производству шляп отнимал много времени. К счастью, вокруг нашлись добрые женщины, готовые ее поддержать и помочь с детьми.
В нашей жизни также присутствовал еще один замечательный человек – повар Пизу. Как и Зайнабу, он был смешанного происхождения: из того же восточноафриканского племени, но с китайскими корнями по линии одного из родителей. Пизу и Зайнабу сблизились, присматривая за мной и ведя наше скромное хозяйство, и вскоре стали парой. Их роман закончился свадьбой, и для пары выделили маленькую бабушкину квартиру. Мы были одной большой семьей, и я, конечно, чувствовала их любовь. Во многом они воспринимали меня как собственного ребенка, и первые три года моей жизни прошли в стабильной и любящей обстановке. Моим первым языком стал суахили, которому я, конечно, научилась у Зайнабу. Вполне можно сказать, что суахили – мой «родной язык», потому что она, несомненно, была для меня родным человеком.
Саму маму я видела только по вечерам и никогда – по утрам, поскольку она рано уходила работать на шляпную фабрику. Но она оказывалась рядом, когда я заканчивала свой день. Она никогда не читала мне сказки на ночь, но любила петь. Мама научила меня первому куплету «Песни рыцаря Круглого стола», и мне нравилось петь ее вместе с ней. Тогда я об этом не знала, но это была популярная застольная песня: тех, кто может долго сидеть за столом, называли рыцарями Круглого стола. Для меня же это была маршевая песня, и мы маршировали под нее по комнате. Послушайте ее, и вы поймете, насколько она запоминающаяся. Я до сих пор помню первый куплет, а также запах маминых духов. От нее приятно пахло, и я всегда знала, что она рядом, по этому запаху.
Когда мне было около трех лет, моя милая тетя Нелли решила сделать доброе дело, предложив комнату на своем чердаке брату одной из моих крестных – он считался несколько «безнадежным случаем». Он никогда не был особенно трудолюбивым и разошелся с женщиной, на которой женился только потому, что она от него забеременела. Их двое сыновей, один двух лет, а другой – совсем младенец, жили в свободной комнате другой моей крестной.
Я не питала теплых чувств к этому человеку, как и тетя Нелли. Но он проникся симпатией к моей матери. Кто-то писал, что они поженились и этот человек стал моим отчимом, но это не так. Ходили слухи, будто моя мать погибла в его гоночной машине. Полная чушь. К сожалению, такие истории он, должно быть, рассказывал своим сыновьям, и теперь они превратились в «правду», потому что их до сих пор никто не опроверг.
Согласно одной версии, он испытывал свою машину, как и другие водители, на гоночной трассе. Когда пришла его очередь, заклинило дроссельную заслонку или что-то в этом роде, но, будучи якобы опытным гонщиком, он смог удержать машину. Автомобиль починили за ночь, и на следующий день он дважды проехал по трассе без каких-либо проблем. Затем, как рассказывают, моя мать села за руль – но, когда неисправность снова дала о себе знать, не справилась с управлением. Автомобиль разбился, загорелся, и она погибла. Чушь. Полная чушь. Такой несчастный случай вполне мог произойти с кем-то еще, но не с моей матерью в 1925 году. Жаль, что я не могу удалить эту историю из интернета.
Что еще хуже, этот человек затем зарегистрировал своих двух сыновей как детей моей ныне покойной матери, чтобы получить для них бесплатные места в приюте. Снова подлость. Мне жаль этих мальчиков; они ни в чем не виноваты. Но я чувствую, что должна рассказать правду.
Правда в том, что моя мать умерла от кровотечения. Она могла бы выжить, если бы добралась до больницы, но она умерла в приемной врача, куда ее доставили в тяжелом состоянии. Врач пытался отправить ее в больницу, но было слишком поздно. Мне было три года, может быть, уже и четыре; точно не знаю. И теперь я осталась и без отца, и без матери.
Именно Зайнабу сообщила мне эту новость. Позже она говорила, будто я сказала ей: «Мне грустно, что я не смогу выучить остальные куплеты песни, которой меня учила мама». Думаю, это был детский способ выразить боль от необратимости смерти.
Шляпный бизнес унаследовали тетя Нелли и тетя Дора. Теперь пришло время другой моей крестной матери вмешаться и взять на себя ответственность за следующий этап моего воспитания. Было решено, что я буду жить с Жаннин Латур, кузиной моего отца, и ее мужем Альдо, итальянским врачом, в Бельгийском Конго, где мои родители надеялись обосноваться. Эйлин же осталась на попечении нашей тети Ады.
Суметь справиться с утратой и собраться с силами, чтобы начать все заново, – этому меня научила жизнь с самого раннего возраста. К счастью, я начинала новый этап своей жизни с дорогой Зайнабу и ее мужем Пизу, которые стали для меня надежной опорой.
