Таривердиев - Анна Михайловна Ветлугина
Она сильно обиделась на то, что Таривердиев не принял манеру, которая нравилась ей, но еще сильнее – на его запрет исполнять песни из «Иронии» в новом прочтении. Они пересеклись через пару лет на фестивале в Сочи. Алла Пугачева, уже прославленная певица, подошла к композитору и с нажимом произнесла: «Микаэл Леонович, мне НРАВИТСЯ, что вы больны не мной». Она повторила это три раза, затем ушла, и больше они уже никогда не встречались.
Не будем судить о взаимоотношениях Таривердиева и Пугачевой и тем более делать выводы. Приведем только цитату из интервью певицы:
«Таривердиев вообще вывел меня на сцену. Девчонкой я спала на диванчике под репродуктором. Каждое воскресенье я слушала передачу “С добрым утром”. И вот однажды я услышала песню Таривердиева “Я такое дерево”. Мне было лет пятнадцать тогда. Я просто заболела этой песней, довольно странной и в то же время мелодичной. Он был одним из моих прародителей, из тех, кто заставил меня подумать о том, что я что-то могу воспроизвести, а не только саккомпанировать. Так что мне захотелось самой изобразить что-то голосом.
И потом тоже. Это веха в моем творчестве. Вокруг него столько певиц было интересных. А доверить партию главной героини в “Короле-олене” – почему-то он именно мне доверил…
Он называл меня ребенком, как правило. Я была такой худенькой тростиночкой и достаточно чистым существом. Он говорил, что я ребенок из благородных мещан. Ему это очень нравилось и совпадало с его понятиями о чистоте. И его чистые роли в кино нужно было озвучивать. Я озвучивала “Короля-оленя” и “Иронию судьбы”. И в том, и в другом случае героинями были чистые, любящие, ранимые, беззащитные, как дети внутри себя. И он почувствовал это во мне. Хотя и разница в возрасте была».
С Рязановым, при всех многочисленных спорах и ссорах, у Таривердиева остались прекрасные отношения, ведь в целом, что касается работы над «Иронией судьбы», режиссер и композитор чувствовали себя единомышленниками. Они понимали друг друга с полуслова и вместе отстаивали свой замысел, который многим казался неудачным. Это понятно. Представьте, новогодняя буффонада и вдруг – высокая поэзия Цветаевой и других серьезных поэтов… «Развели консерваторию, романсы… это просто убьет картину», – говорили люди, сведущие в киноискусстве. И они были правы: действительно, так не делают. Изысканная музыка и сложная поэзия в большинстве своем плохо воспринимается широкой публикой, а тут людей еще и настроят на эстетику низкого жанра комедии положений.
Для Таривердиева все выглядело здесь абсолютно гармонично. Та же полифония смыслов, что использовалась в «Семнадцати мгновениях весны», здесь вышла на новый уровень сложности. Еще только знакомясь со сценарием, Микаэл Леонович заметил, что сценарий очень разноплановый, его жанр как бы меняется по ходу событий. Когда комедия от сатиры и буффонады переходит в лирику, а потом, когда герой возвращается в Москву, и вовсе покидает комический формат, становясь кинопоэтикой. Обычный композитор здесь стал бы прежде всего сопровождать музыкой все жанровые переходы. Но не Таривердиев. Вместе с Эльдаром Рязановым он выстраивает параллельную сюжетную линию – из романсов.
Таривердиев пишет: «Они выстраиваются ведь так по смыслу: о любви, о счастье, о ревности, о доброте, о желании быть понятым. А картина развивается сама по себе. Музыка сначала звучит резким контрапунктом с тем, что происходит на экране, даже вступает в противоречие. На фоне преследования жесткой дамой скромного интеллигентного врача звучит: “Никого не будет в доме, кроме сумерек…” Нежные стихи Бориса Пастернака. Но дальше эти ножницы между звуковым рядом фильма и изобразительным сближаются. Наивысшей точки единства они достигают в эпизодах “Хочу у зеркала, где муть…” и “Мне нравится, что вы больны не мной”. Так постепенно мы сближаем эти противоположные токи. Вот такая в музыке получается драматургия – иная, чем в сценарии»
Примерно так же видел ситуацию и Рязанов. «…В фильм, который не является ни мюзиклом, ни условной музыкальной комедией, было вставлено восемь (!) песен, – пишет он в книге «Неподведенные итоги». – Для реалистической картины это непомерно много. Причем для песен брались известные стихи крупных поэтов, которые, как мне казалось, не иллюстрировали содержание нашей новеллы, а освещали события иным, новым светом. До постановки ленты не существовало буквально ни одного человека, который не указывал бы мне на неуместность этих грустных и сложных стихов в легкой, где-то анекдотической, комедийной ткани сценария. Но я-то знал, что хочу сделать картину, где переходы от веселого к печальному, от грустного к смешному будут ее особенностью. А насыщенность песнями придаст рассказу своеобразие. Только один человек безоговорочно поддержал меня – композитор Микаэл Таривердиев. Он сразу же нутром почувствовал мои намерения и стиль будущего фильма».
В итоге спорная идея выиграла. Микаэл Леонович понял это сразу после телепремьеры. При просмотре ему показалось, что в фильме много слабых мест, включая и его работу. В угнетенном состоянии он отвечал на звонки друзей. Они хвалили музыку, но это же друзья, они существуют, для того чтобы поддерживать. Решил выйти прогуляться и в подворотне встретил пьяную компанию, которая горланила песню из фильма «Мне нравится, что вы больны не мной». Вид этих людей ясно показывал, что о Цветаевой они никогда раньше не слышали. Это была победа…
Удивительно, что творческий тандем «Рязанов – Таривердиев» так и не сложился. Рязанов больше никогда не звал Таривердиева
