Таривердиев - Анна Михайловна Ветлугина
Рязанов уже сам не знал что делать, когда ему вдруг вспомнилась польская актриса, Барбара Брыльска, которую он видел в фильме «Анатомия любви». Он позвонил ей лично, рассказал идею, и она согласилась прочитать сценарий и пройти пробы. А по графику-то уже должны были идти съемки, на официальную отправку текста в Польшу времени не хватало. По счастливому совпадению как раз в этот момент на «Мосфильме» снимали советско-польскую картину и Рязанову удалось передать одному из поляков сценарий. Брыльска прочитала и приехала.
И сразу же возник вопрос: как быть с ее сильным акцентом? По сюжету ведь она была прекрасно поющей учительницей русского языка. Хотели даже переписать сценарий, сделав Надю жительницей Прибалтики, но это добавило бы всей истории ненужной экзотичности, и от задумки пришлось отказаться.
Стали искать Надин голос. Рязанов обратился в артель «Красный звук» – так на «Мосфильме» в шутку называли коллектив актеров, занимающихся озвучкой. Переслушали всех, но ни одна из актрис не могла создать ощущение утонченности и «манящей женственности» (так сформулировал образ Нади режиссер). Совершенно неожиданно Эльдар Александрович нашел все нужные качества у актрисы второго плана, Валентины Талызиной, которая играла одну из подруг Нади. Брыльска заговорила ее голосом. Роль подруги Валентине тоже оставили, правда, там ей пришлось говорить нарочито грубо, чтобы создать контраст. Разговорную часть утвердили, осталось пение. Здесь к поискам подключился Таривердиев. Он нашел мужской голос для Жени Лукашина – барда Сергея Никитина. Таривердиев оценил в нем своеобразие музыкального опыта и определенное совершенство в своей нише. Кстати, Андрей Мягков, сыгравший Лукашина, собирался спеть «мужские» романсы сам и очень огорчился, когда ему не дали этого сделать.
Оставалось найти певческий голос Нади. Конечно, это должен делать композитор, и Микаэл Леонович занялся поисками. Но не только он занимался музыкой в этом фильме. Рязанов относился к той разновидности режиссеров, которым необходимо принимать участие буквально во всех видах работы. Эльдар Александрович не желал признаваться в своей мании контролирования… Впрочем, возможно, это было любопытство, помноженное на повышенную ответственность.
В одном из интервью Таривердиев вспоминает фразу, которую сказал Рязанов в первый день знакомства: «Я ничего не понимаю в музыке, об этом речи быть не может». Потом, в процессе работы над «Иронией», он еще неоднократно повторит эту фразу и… начнет активно вмешиваться в процесс создания саундтрека. Микаэлу Леоновичу казалось, что это такое кокетство – работать вместе с композитором, порой достаточно жестко его направлять, приговаривая, что он ничего не понимает в музыке. Лиознова работала совсем иначе. Она могла не принимать материал неделями, но никогда не позволяла себе заходить с советами в творческую лабораторию композитора.
Рязанов и Таривердиев часто и подолгу спорили, порой дело доходило до ссор, правда, они всегда быстро заканчивались. Настоящая баталия разыгралась вокруг все того же голоса Нади, уже в певческом варианте. Как можно догадаться, требования к нему были еще выше, чем к голосу разговорному, и опять выстроилась целая очередь из певиц. В музыкантских кругах бытует версия, что петь романсы должна была Елена Камбурова, будто бы ее практически утвердили, но в последний момент Таривердиев резко передумал, и они навсегда поссорились. Этот сюжет можно услышать в программе Виктора Топаллера (Нью-Йорк). На самом деле Камбурову на роль «певческой» Нади никогда не рассматривали, что и понятно – и тембр голоса, и характерные амплуа певицы совершенно неподходящие для героини «Иронии судьбы». Ссору между Камбуровой и Таривердиеым тоже выдумали досужие сплетники. Никто ни с кем не ссорился, просто творческие пути людей порой расходятся, и этот момент случайно совпал с выходом знаменитого новогоднего фильма.
Вернемся к голосу Нади. Им пытались петь многие, но никто даже близко не соответствовали идеалу. Тогда Микаэл Леонович внезапно вспомнил об одной, как он сам пишет, «начинающей певице». Ее звали Алла Пугачева. Таривердиев уже успел поработать с ней в фильме «Король-олень», где она пела за Валентину Малявину, сыгравшую роль королевы Анжелы. Ей тогда было всего двадцать, но Таривердиеву она показалась еще более юной, совсем девчонкой, вероятно из-за своей стеснительности.
Позднее ее «Арлекино» будут изучать искусствоведы.
«Безупречная художественная законченность, эмоциональная заразительность отличали её клоуна с его странным “трагическим” смехом, возвышенными мечтами о Гамлете и острой болью от сознания своей ничтожности», – напишет о ней кандидат искусствоведения Елена Куриленко.
Найти ее оказалось не так легко, но у Таривердиева был обширный круг знакомых. Через Раису Александровну Лукину, музыкального редактора студии «Мосфильм», контакты певицы все-таки удалось раздобыть. Пугачева пришла на пробы, и Рязанов сразу согласился с Таривердиевым: в голосе этой рыжеволосой девушки есть нотки той самой «утонченной манящей женственности». Вот только достать их оказалось непросто, ведь Пугачева мыслила себя эстрадной певицей, а это связано с определенными штампами и плохо сочетается с утонченностью пения. На четыре романса ушел целый месяц ежедневной напряженной работы. Алла Борисовна вспоминала: «Я записывалась по семь часов: три часа с композитором, потом приходил режиссер, все браковал, и три часа я записывалась с ним, и в последний час – седьмой – их мнения совпадали, я записывала – уже глубокой ночью – то, что было нужно. И оба оставались довольны. А может быть, просто уставали. В конечном счете слушатели все-таки приняли результат наших совместных поисков, – и это главное». По воспоминаниям Таривердиева, все происходило вовсе не так благостно, Алла часто уходила из студии в слезах, так как композитор и режиссер буквально раздирали ее на части, требуя совершенно разных вещей. Ругались тогда они и между собой. Это понятно – они пытались идти разными путями, ведь музыка и кино имеют разные законы.
В общем, романсы Нади дались большой кровью, но из них получились настоящие шедевры.
Вскоре после выхода фильма Таривердиева пригласили на телевидение, и он решил выступить с Пугачевой. Естественно, она должна была петь не под фонограмму, а вживую. На репетиции Микаэл Леонович послушал Аллу и с ужасом обнаружил, что манера, таким трудом добытая в студии, безвозвратно утеряна.
«Она пела жестко, очень жестко – “Мне НРАВИТСЯ, что вы больны не мной”. – пишет Таривердиев. – Я не мог заставить ее спеть, как три месяца назад, в фильме. Я уговаривал: “Алла, тебе же не нравится, что 'вы больны не мной', у Цветаевой именно этот смысл. А ты сейчас поешь, что тебе нравится… Она-то хочет, чтобы были больны ею, а говорит другое – и возникает глубина”. Я был раздражен и поэтому не прав. Мы с ней поссорились».
Можно, конечно, упрекнуть Аллу Пугачеву в излишнем желании демонстрировать характер, но в интервью «Советскому экрану» в те
