Таривердиев - Анна Михайловна Ветлугина
Служащий КГБ примчался в посольство довольно скоро. Его провели к начальнику, попросили подождать. Через некоторое время из кабинета выглянул Богословский и важно спросил: «Вы ко мне?»
Эти шутки были для него чем-то вроде искусства. На юбилее он рассказывал: «Один у меня есть розыгрыш, который я начал 26 лет назад. С очень сложной драматургией. Финал должен был быть ослепителен. И за это время, пока я все подбирался к персонажам, что-то менял в сценарии, все померли».
В этом высказывании много от искусства и мало от человеколюбия. Отсутствие эмпатии подтверждает и биография Богословского. Он не приходил на похороны к близким людям, включая отца и мать. Спокойно наблюдал, как спивались и погибали оба его сына, холодно относился к внучке, буквально терпел ее редкие приезды…
При этом всю жизнь оставался бесконечно талантливым и в музыке, и в литературе, и даже в этих жестоких розыгрышах. Этакий Фауст со своим вечным: «Мне скучно, бес». Его ненавидели, боялись, думая, что он работает в КГБ, им восхищались. Его шутки были уколами невидимого фехтовальщика, вносящего демоническую остроту в теплое болото богемной жизни. Раны от его шпаги были неприятны, но, как правило, безболезненны. Таривердиеву не повезло. История с телеграммой ранила его достаточно сильно. Он написал в своей книге «с тех пор не люблю публику». После официального опровержения от Лея концертов снова стало много, но записки в стиле «а правда ли, что вы…» не прекратились. Микаэл Леонович выступал все менее охотно, а потом и вовсе свел свою сольную концертную деятельность на нет. Стал работать только в коллективе с другими музыкантами, иногда являясь просто организатором. Это было, может, и не очень заметной, но серьезной утратой для искусства, ведь он работал в своем неповторимом формате, с разговорами, наполненными задушевностью и тонким юмором.
Сам он определял эти концерты как просветительские. Не только играл и пел, но и рассказывал людям со сцены, почему выбрал те или иные стихи. Он говорил тогда очень свободно, не думая ни о цензуре, ни о КГБ. Впрочем, политика не интересовала ни его, ни слушателей. Хотя состояние советской культуры он всегда оценивал негативно.
Выступал он, как правило, перед простыми людьми. Особенно вспоминал шахтеров Донецка. Они настолько впечатлили его своим спокойствием и чувством собственного достоинства, что он решил спуститься с ними в шахту и «навсегда сохранил это ощущение горячего подземного ада… и уважение к невероятно тяжкому труду».
Этот уникальный формат ушел в прошлое. В дальнейшем Таривердиев выступал уже больше с исполнителями и не так увлекался разговорами. Его концерты стали более традиционными.
Вот такой жестокой оказалась история его любви с публикой. А еще с тех пор он нервно вздрагивал, когда ему говорили, что в его музыке истинно французское изящество…
Глава одиннадцатая
Ирония судьбы
«Ирония судьбы…» началась с иронии судьбы.
В. Г. Таривердиева «Биография музыки»
Музыка для фильма не существует без режиссерской воли. Обычно режиссер вдумчиво подбирает композитора, потом долго работает с ним, добиваясь полного соответствия режиссерскому замыслу. Как правило, в случае удачи сложившийся творческий тандем продолжает сотрудничество и дальше. Таких удачных тандемов «композитор – режиссер» известно немало как в России, так и во всем мире. Приведем здесь самые известные: Эрик Серра и Люк Бессон, Дэнни Элфман и Тим Бёртон, Эннио Морриконе и Серджио Леоне, Сергей Прокофьев и Сергей Эйзенштейн, Нино Рота и Федерико Феллини, Дмитрий Шостакович и Григорий Козинцев, Горан Брегович и Эмир Кустурица, Альберто Иглесиас и Педро Альмодовар.
Был такой постоянный композитор и у Эльдара Рязанова, его имя Андрей Петров. Знаменитый режиссер нашел его в 1966 году для фильма «Берегись автомобиля» и с тех пор делал все свои известные киноработы только с ним. Все, за исключением «Иронии судьбы».
В этот фильм Рязанов тоже не планировал звать Таривердиева, хотя они дружески общались. Незадолго до начала работы над «Иронией» у них даже нашлось общее важное дело. Микаэл Леонович учил Рязанова кататься на водных лыжах, у того не получалось из-за лишнего веса, но режиссеры – народ упорный. Снова и снова Эльдар Александрович отправлялся бороться с волнами под руководством своего опытного учителя. Все происходило в Пицунде среди прекрасных сосен, зеленых гор и уютных санаториев.
И вот по пути в санаторную столовую Микаэл услышал голос Рязанова. Тот сидел на приступочке в кругу друзей и пел: «На Тихорецкую состав отправится…»
Микаэл Леонович написал эту песню еще в юности для Ролана Быкова, который ставил свой первый спектакль в театре МГУ. Песня тогда сразу завоевала популярность, ее пел даже Владимир Высоцкий…
Допев, Эльдар Александрович объяснил собравшимся, что песня народная, автора у нее нет и он ее вставит в свой новый фильм, который будет называться «Ирония судьбы».
Таривердиев возмутился:
– Что это за разговоры! Это песня не народная, и у нее есть автор. Эта песня моя.
Смутившийся Рязанов предложил Микаэлу Леоновичу почитать сценарий, объяснив, что его постоянный композитор Андрей Петров сейчас занят на
