Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев
Утром ротмистра на вокзале провожали Поспеловы и Ротенберг.
– Не забывайте нас, Александр Ильич, будет время – напишите, – сказала на прощание Соня, Михаил крепко пожал руку, а ветеран, облапив, расцеловал в обе щеки.
Глава 9. Становление. Первый успех
Прошло шесть месяцев. В Ашхабаде наливались соком персики, зрели инжир и хурма, над снежными вершинами Копетдага вдаль плыли легкие облака.
Неприметной тропой, среди скал и камней вверх поднимались два всадника. Впереди на гнедой кобыле ехал с винтовкой за плечами Азат, следом на вороном жеребце – Поспелов.
За истекшее время поручик освоился со своими обязанностями, побывал во всех пограничных отрядах и на постах, исправно поставляя командованию вместе с помощниками разведывательную информацию. Часть ее нашла свою реализацию, в результате были задержаны небольшие партии контрабанды и предотвращен угон скота, проникшей с территории Афганистана бандой. А еще Михаил завербовал осведомителя, персидского купца, торговавшего коврами в областном центре и доставлявшего обратно шерсть тонкорунных овец.
Сутки назад поручик получил известие от закордонного агента Устиновича, назначившего в условленном месте встречу. Это был ценный источник[61], носивший псевдоним «Джинн» и имевший необычное занятие. Он состоял в братстве дервишей[62]. Проповедуя суфизм[63] и читая суры из Корана, эти поборники ислама свободно передвигались по всей территории Ближнего Востока, располагая широкими возможностями по сбору всевозможной информации. Кроме любви к Аллаху «Джинн» весьма почитал золото, в связи с чем поручик имел при себе замшевый кисет с десятком персидских дариков[64].
Между тем они поднимались всё выше. Скудная растительность у подножья сменилась арчовым редколесьем с ароматом хвои, за ним последовали более густые леса – из карагача, ясеня, тополя и ивы. Изредка на дальних склонах появлялись небольшие стада архаров, в зарослях попискивали куропатки. Затем открылись поросшие тюльпанами и гиацинтами альпийские луга, с прыгающими вниз по камням прозрачными потоками.
На берегу одного из таких потоков виднелись развалины селения с остатками сторожевой башни. Направились туда. Спешившись у башни, привязали коней к дикой алыче, вошли в темный проем. Азат впереди, поручик сзади.
Сквозь дыры в разрушенной кровле лились солнечные лучи, внутри был полумрак, в проем бесшумно вылетела летучая мышь. Денщик громко произнес несколько фраз на персидском, ответом было молчание.
Потом в самом темном углу что-то зашевелилось, на свет вышел человек. На голове – похожий на шутовской колпак, длинные волосы и борода, одет в драный, с многочисленными заплатами халат, в руках держит посох с полумесяцем. Минуту «Джинн» пристально вглядывался в Поспелова, а потом что-то ответил.
– Переведи, – приказал Поспелов.
– Он спрашивает, где господин ротмистр? – обернулся ефрейтор.
– Скажи, отозван к Белому царю, я назначен на его место.
Азат произнес очередную фразу, дервиш задумался, погладил рукой бороду и высоким голосом ответил:
– Хэдие барое шома.
– В таком случае у него для вас подарок, – перевел Азат.
– Бали-бали, – закивал головой дервиш и потер большим пальцем средний (указательный был отрезан).
– Просит за него денег.
– Сколько?
– Чахар, – растопырил агент ладонь.
– Пусть рассказывает, – согласился поручик.
Снова зазвучала персидская речь, Азат внимательно слушал, изредка кивая.
Многие слова были знакомы, поскольку Михаил, памятуя совет Устимовича, вечерами занимался фарси с Соней и Азатом, но языком пока еще не владел.
Когда «Джинн» закончил, денщик рассказал следующее: через два дня, ночью из приграничного Ширвана на русскую территорию отправится караван с грузом шелка, специй и ковров, минуя таможню. Пойдет по ущелью Бабазо, а в целях безопасности впереди пустят несколько мелких контрабандистов. Охранять караван будет Хабир-бек с двадцатью джигитами, а на обратном пути планируется захват в ближайшем ауле молодых женщин и детей для продажи в рабство.
Услышав имя главаря, Поспелов тут же вспомнил, что это был один из самых дерзких и неуловимых разбойников, за которым несколько лет охотилась пограничная стража Туркестана, за его голову наместником была назначена высокая награда.
Михаил вытащил из кармана мундира кисет, раздернув шнурок, достал пять золотых монет и на ладони протянул дервишу.
– Иншаллах, – прошептал тот, быстро спрятав деньги в складках одеяния. Затем скользнув в темный угол, вернулся с ковровой сумой через плечо, сложил вместе ладони, чуть поклонился и исчез в проеме.
Обождав десяток минут, стражники вышли следом, отвязав коней, сели в седла.
Бисмилляхир-Рахманир-Рахиим,
Саббихисма Раббикал-Аля.
Аль-Лязи Халяка Фасаууаа,
Уаль-Лязи Каддара Фахадаа…
– удаляясь, затихал вдали певучий голос.
– Сура из Корана «Аль-ля», – ответил на немой вопрос поручика Азат.
К вечеру вернулись в бригаду, где Поспелов тут же доложил о результатах встречи командиру.
– Весьма серьезные сведения, – заложив руки за спину и расхаживая по кабинету, заявил полковник. – Сие ущелье находится в двух верстах от третьего погранотряда. Завтра же с утра пошлю туда нарочного с пакетом.
– Разрешите с пакетом выехать мне и принять участие в операции, – звякнул шпорами Поспелов.
– Ну что же, Михаил Дмитриевич, – остановился перед ним Невский. – Ваши сведения, вам и карты в руки. Только будьте осторожны.
Ранним утром поручик вместе с денщиком отправились по назначению. На востоке поднималось солнце, окрашивая снежные вершины гор в розовые тона, воздух был чист и прозрачен, оба пришпорили коней, в ушах засвистел ветер.
Спустя пару часов добрались до отряда. Он находился на равнине, где стояла сторожевая вышка с часовым, штаб, две казармы, конюшня для лошадей, колодец и склад. Всё это было окружено саманной стеной с бойницами, наверху прохаживался часовой. Через ворота въехали внутрь, спешились, денщик остался при лошадях, а поручик прошел в штаб, где кивнул вытянувшемуся дежурному унтер-офицеру и проследовал в кабинет начальника.
– Ба! Михаил Дмитриевич! – удивился тот. – Какими судьбами?
– Здесь всё сказан, о Николай Петрович, – вручил ему Михаил пакет, сев напротив. Ротмистр Матвеев был коренастым крепышом, с обветренным лицом и чуть кривоватыми, кавалерийскими, ногами.
– Однако! – распечатав конверт, пробежал глазами листок бумаги. – Тут сказано, все подробности у вас.
– Именно, – кивнул поручик и, сняв фуражку, рассказал детали.
– Да, Хабир-бек это не хухры-мухры. Тут помыслить надо, – и забарабанил по столу пальцами.
– Чего я и приехал, – улыбнулся Поспелов. – Одна голова хорошо, а две лучше.
В течение часа обсудили и наметили план, затем пригласили помощника – корнета Яцевича, введя в курс дела, и вчетвером выехали на место.
Поросшее эльмами и негустым кустарником, оно начиналось в песках, у самой границы, тянулось на десяток верст по берегу горной речки
