Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев
– Да, интересная получается картина, – с интересом разглядывая карту, сказал поручик.
– Не то слово, – продолжил ротмистр и поочередно указал карандашом на многочисленные отметки. – Это дислокация наших отрядов, кордонов и постов стражи, как видите, сплошной линии охраны границы нет. Они располагаются в прибрежной морской зоне, на главных караванных путях, горных перевалах и в других местах ее вероятного перехода.
– Таким образом, получается, нарушители могут перейти границу в других местах?
– Получается. Это так называемые тайные тропы, отдельные из них мы знаем, там при необходимости устраиваются засады.
– И когда эта необходимость возникает?
– А вот это отдельная тема, – заявил Устимович. Аккуратно сложив карту, спрятал ее в сейф и извлек оттуда дюжину картонных папок, определив на стол. – Здесь часть наших осведомителей по ту и эту стороны, от которых получается нужная информация. В их числе завербованные торговцы с контрабандистами, жители приграничных районов, а также персидские чиновники. Одних мы приобщили золотом, выдаваемым для этих нужд, а других, взятых с поличным, Уголовным уложением, ну и этим, – тряхнул крепко сжатым кулаком.
– И как, помогает? – озадачился Поспелов, имея в виду последнее.
– Можете не сомневаться, – усмехнулся ротмистр. – Проверено. Теперь я на пару часов отлучусь, а вы изучите все эти материалы.
Надев шинель с фуражкой, Устимович покинул кабинет, а Поспелов уселся в его кресло и взял верхнюю папку. На ней аккуратным почерком значилось «Личное дело агента Аристарх», положив перед собой, раскрыл. Внутри имелся формуляр с фотографией агента и анкетными данными, далее следовала справка из охранного отделения об отсутствии компрометирующих сведений и политической лояльности, а затем письменное согласие на сотрудничество с пограничной стражей, скрепленная личной подписью. Во второй части находились записи об обучении агента формам и методам тайной деятельности, способах связи с ним, дававшихся заданиях и результатах выполнения; расписки о получении им денежного вознаграждения.
Следующее дело – агента с псевдонимом «Иблис», было оформлено на персидского купца, проживавшего в Мешхеде, фотографии не имелось, к расписке, исполненной на фарси, прилагался чернильный отпечаток пальца. Работа этого осведомителя впечатляла: он представлял сведения о системе охраны персидской границы, тайных караванных тропах и готовящихся налетах вооруженных банд.
Когда на последнем деле Поспелов прочел «Агент Юдифь» и собирался открыть, в кабинет вернулся Устимович. Раздевшись, определил вещи на вешалку, пригладил волосы и уселся напротив. Вынув портсигар, закурил:
– Как дела, продвигаются?
– Так у вас среди осведомителей есть и женщины? – подался вперед Поспелов.
– Имеются, – выпустил струйку дыма ротмистр. – Без них никуда. Юлия Сергеевна, – кивнул на папку, – личный секретарь начальника таможни.
– То есть и таможня под присмотром? – округлил поручик глаза.
– Само собой. Там за мзду порой закрывают глаза на контрабанду. Кстати, – вынул карманные часы, – уже почти двенадцать, пора на обед.
Дома в столовой уже был накрыт стол, Соня разлила по тарелкам пахучие щи.
– М-м, давно таких не пробовал, – хлопнув рюмку водки, с аппетитом опорожнил тарелку Устимович.
– Я же выросла в военных гарнизонах, Александр Ильич, и кое-что умею.
– Например?
– Готовить, шить на машинке, печь хлеб и даже выращивать овощи на участке.
– А еще отлично скачет на коне и знает арабский, – рассмеялся Поспелов.
– Вот как? – высоко поднял брови ротмистр. – Тогда, Соня, вы удивительная женщина.
На второе Азат в белом фартуке подал бараньи отбивные с картофелем, а на десерт – компот из сухофруктов. Когда обед закончился и денщик убрал со стола, немного поговорили, а затем, одевшись, офицеры вышли из дома.
– Сейчас отправимся в город, я вас кое с кем познакомлю, – сказал Устимович. – Идите за мной.
Обойдя дом, зашли в пристройку, где жил Азат и где имелся выход в сад. Пристройка была в одну комнату с окном, глинобитной печью и платяным шкафом в углу.
Открыв створку, ротмистр извлек оттуда два таджикских халата, кушаки и пушистые овечьи шапки, именуемые тельпек.
– Переодеваемся – вручил поручику одну пару. Когда все было сделано, критически оглядел. – Ну что же, вполне можете сойти за местного.
– А ничего, что рыжий? – поправил кушак Поспелов.
– Наоборот, – улыбнулся Устимович. – Рыжие в этих местах в почете, их считают потомками воинов Александра Македонского. После этого они покинули жилище и через калитку сада вышли на другую улицу, смешавшись с прохожими.
Через полчаса оба сидели, скрестив ноги, на ковре задней комнаты одного из караван-сараев на окраине и прихлебывали из пиал зеленый чай. Напротив в той же позе устроился хозяин, в котором Михаил узнал одного из осведомителей Устимовича.
– Теперь, уважаемый Бахтияр, – говорил ротмистр, – с вами будет работать поручик Поспелов.
– Хоп, – приложил к груди руку собеседник.
– Условия те же, как и места встречи. и тайники для связи (туркмен молча прикрыл глаза).
Чуть позже оба переодетых туркменами офицера навестили шумную чайхану на базаре, где ротмистр передал поручику на связь еще одного осведомителя – разбойничьего вида джигита. Это был молодой степняк в потертом халате и тюрбане, но с дорогой, украшенной серебром шашкой.
– И последнее, Гылыч, – сказал ротмистр при расставании. – Я был с тобой добрым, а поручик злой. Если вздумаешь юлить, он тебя повесит.
Джигит что-то побормотал, втянув голову в плечи, и забегал по сторонам глазами.
– Зря вы так, Александр Ильич, – сказал Поспелов, когда они в сумерках шли обратно.
– С этим по-другому нельзя, – заявил Устимович. – Он грабитель и конокрад, признает только силу да деньги. Кстати, вам придется брать на встречи Азата, пока не освоите персидский. Он надежный и проверенный малый, а русский далеко не все азиаты знают.
В последующие дни они съездили верхом в два туркменских кочевья, в приграничный горный аул и в другие места, где Поспелов принял на связь еще нескольких осведомителей. С закордонными предстояло связаться самому по указанным Устимовичем каналам.
За это же время ротмистр познакомил поручика с другими начальниками отделов, а ещё – с помощником командира подполковником Ротенбергом. Он был ветеран бригады и георгиевский кавалер. Давно мог получить более высокий чин и должность, но всему мешал «зеленый змий», а ещё вспыльчивый характер. При всем том он был весьма общителен, сентиментален, любил охоту и лошадей.
Когда Устинович, представив поручика сообщил, что тот редкий наездник, а Поспелов продемонстрировал свое искусство, Яков Яковлевич расчувствовался и пробасил:
– Будем дружить.
В тот же вечер он был приглашен к обоим в гости, где его очаровала Соня.
– Эх, мне бы сбросить пару десятков годков, – подкрутил при прощании усы и поцеловал ей руку.
А
