Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев
– Весьма, – переглянулись Красовский и Поспелов. – Нынче таких, Яков Яковлевич, нет.
– А только не всегда так удачно бывает, – после продолжительного молчания снова заговорил рассказчик. – Вот в 1902 году со штабс-ротмистром Яновским случилось грустное дело. Получил он сведения от одного джигита, что ожидается небольшая партия, под конвоем двух-трех йомудов при одной винтовке; ну и выехал в секрет к переправе Кюнджи, взяв с собою трех человек солдат и одного джигита. Вахмистра с джигитом послал ближе к переправе, а сам расположился не дальше как в версте от них.
Часов около девяти вечера слышит, что в передовом секрете стреляют. Он сейчас на конь и со своими людьми пошел на рысях к переправе. Только, видно, не в удачную пору выехал он на поиски этой контрабанды. Не успел пройти и полуверсты, как скачет джигит и докладывает, что караван контрабандистов перешел уже через Атрек и, наткнувшись на секрет, открыл по ним огонь, причем первым же выстрелом убил вахмистра Жукова. Горячий человек был Яновский. Как услышал он это, так сейчас же коню шпоры и полетел вперед, не оглядываясь назад и даже не интересуясь узнать, следуют ли за ним нижние чины.
Подскакал ближе к реке, видит что-то темное – это контрабандиры верблюдов своих положили и сами за них залегли. Сейчас же скомандовал в шашки и кинулся на них. Разбойники, попустив его к себе совсем близко, дали залп, которым и положили бедного штабс-ротмистра на месте, всадив в него девять пуль. Лошадь с мертвым телом проскакала еще некоторое расстояние, а затем, когда труп упал на землю, остановилась. Люди же, увидав, что офицер убит, смешались и отступили, чем и воспользовались разбойники, успев снять с мертвого револьвер, а с лошади уздечку.
Ведь как потом-то оказалось, их было больше тридцати человек, прекрасно вооруженных винтовками системы Бердана и Берингеля. Да кроме того, сами посудите: ночное дело самое скверное. Ни тебе противника, ни даже местности почти не видно. Вокруг овраги, а дальше от реки – пустыня. На помощь также рассчитывать нельзя. Ну, потерялись люди.
Когда весть об этом случае дошла до Яглы-Олума, начальник поста сейчас же донес по телеграфу в Чаатлы командиру отряда ротмистру Памфилову, который немедленно выступил по направлению к Томаку с командою в тридцать человек и по следам каравана перешел в Персию; долго ему пришлось колесить по аулам персидских йомудов, наконец, верстах в ста от границы, в ауле Даст он настиг разбойников, которые попрятались по кибиткам.
Оцепив аул и сделав обыск, ротмистр только что хотел войти в последнюю кибитку, как оттуда раздался выстрел, чуть не убивший его, но, к счастью, рядовой Шерстнев кинулся в кибитку и успел выстрелом в упор уложить йомуда, снова прицелившегося в Памфилова. В этой же кибитке нашли револьвер покойного Яновского и уздечку с его лошади.
Такой умелый поиск вглубь персидских владений произвел огромное впечатление на всех кочевников, наглядно указав, что убийство русского офицера не остается безнаказанным. Нужно при этом пояснить, что Памфилов тогда же переловил почти всю шайку, участвовавшую в убийстве Яновского, и доставил всех на русскую территорию. Тоже молодец офицер! – тряхнул кулаком подполковник.
Не чокаясь, выпили еще по одной, в память всех стражников, погибших на границе, потом из сада вернулись женщины, принеся букет алых роз, чаепитие продолжилось. Звучал смех, Красовский рассказывал веселые истории.
Спустя две недели Михаил вместе с Азатом выехал на пограничный пост Фирюза для встречи с очередным агентом. Как и остальные, пост представлял собой небольшую крепостцу, где несли службу двадцать стражников во главе с вахмистром Карелиным. В первый день в обусловленном месте сексот[66] не появился, решили задержаться ещё на сутки.
А ночью личный состав подняли по тревоге. На пост на взмыленной кобыле без седла прискакал мальчишка-туркмен, сообщивший, что на их кочевье напали разбойники.
Оставив на месте караул, остальные во главе с Поспеловым и Карелиным, нахлестывая лошадей, умчались в ночь, но опоздали. Стан оказался разграбленным, на траве валялись несколько зарубленных мужчин, голосили и рвали на себе волосы женщины. Подбежавший старик с окровавленной головой рассказал: нападавшие схватили несколько детей и угнали стадо.
– Не иначе, они пошли к реке, – указал камчой в темноту вахмистр, – на ней в трех верстах удобная переправа.
– Туда, – развернул жеребца поручик, отряд понесся вслед.
Когда до реки оставалась верста, из-за туч проглянула луна, высветив впереди овечью отару, подгоняемую грабителями пустыни.
Разбойники тоже заметили погоню, от шевелящейся массы отделился десяток, с гиканьем поскакали навстречу.
– В лаву! – выхватил поручик шашку, блеснули клинки, стражники рассыпались веером. Через минуту сшиблись, завязался бой. Скакавший рядом вахмистр застрелил из револьвера налетевшего бандита, Азат зарубил второго, а Поспелов закружился с третьим. Тот бился яростно, но продержался недолго, поручик развалил ему голову. Умело орудовали шашками и стражники, тесня противника.
Кто-то из разбойников гортанно закричал, оставшиеся, развернувшись, припустили обратно. У ставшего на берегу стада к ним присоединились остальные и все вломились в реку, поднимая каскады брызг. Спешившиеся пограничники открыли вслед пальбу, выбив из седел еще двух, остальные, вымахнув на берег, ускакали в темноту.
– Прекратить стрельбу! – взмахнул рукой вахмистр Карелин.
Осмотрев место стычки, собрали оружие убитых (из своих один был легко ранен), а еще обнаружили трёх брошенных персами ребят. Перепуганных и дрожащих.
– Не надо, – погладил по головке черноволосую девочку один из стражников, достал из кармана шаровар сахар, хрупнул им в ладони и раздал по кусочку каждому.
Усадив детей к себе в седла, погнали отару назад. Передав всё в кочевье туркменам, вернулись на пост и, задав лошадям корма, завалились спать. Когда взошло солнце, на пост приехал седобородый аксакал с джигитом, пригнав десяток овец.
– Это вам, – поклонился, сложив у груди руки. – Примите от чистого сердца.
Когда оба ускакали, вахмистр приказал повару сварить шурпу и плов, а всем участникам выдать по чарке. На закате Поспелов с денщиком возвращались обратно. Агент с той стороны так и не объявился, но время прошло с пользой.
Летом они с Соней съездили в отпуск к родителям Михаила, проведя там месяц. Родители передали Михаилу привет от крестного, дяди Гиляя, и его очередной подарок – вышедшие в Москве книги «Волга» и «Были», чему Поспелов-младший весьма обрадовался. Гости навестили конный завод, где их тепло встретил Ефим с другими работниками, побывали в
