Красный шайтан - Валерий Николаевич Ковалев
Офицеры слушали и соглашались. А когда, откланявшись, возвращались в часть, смеялись, мол, чудит старик. Солдат всего лишь бессловесная скотина. Михаил же думал, как и батальонный командир, так воспитал отец и понял сам, но в споры не вступал. Это было бесполезно.
Со своими подчиненными в общении Поспелов был строг, однако рукоприкладства не допускал, что запрещал и своим унтер-офицерам. Всех нижних чинов знал по фамилиям и по мере сил входил в их нужды, а когда узнал, что у одного из солдат сгорела в деревне изба и семья осталась без крова, выделил тому двадцать пять рублей из своего содержания.
Следующей весной прошел смотр войск гарнизона, проводившийся комендантом крепости, генералом от инфантерии[43] Лазаревым. Украшенный многочисленными наградами, на белом жеребце и в сопровождении штаба, он объезжал выстроенные полки, стоявшие под развернутыми знаменами. По мере приближения те брали на караул, в небо неслось раскатистое «ура». Далее под звуки гарнизонного оркестра состоялось прохождение торжественным маршем, выполнение перестроений и прочих экзерциций[44], определенных военным уставом.
По результатам смотра полк, в котором служил Поспелов, признали лучшим, их роту отметили в приказе, а генерал пожелал отобедать с офицерами. В их число попал и Михаил.
– А скажите мне, Сампсоний Георгиевич, – разрезая ножом пулярку, обратился к полковнику Аленичу комендант. – Кто у вас в первой роте лучший строевик?
– То, Петр Степанович, лучше знает батальонный командир.
– Так кто? – Перевел глаза на Николаева.
– Субалтерн-офицер Поспелов, господин генерал.
– Где он?
– Поручик Поспелов!
– Я! – вскочил тот со своего места в конце стола, щелкнув каблуками.
– Благодарю за службу, – благосклонно кивнул Лазарев.
– Рад стараться, ваше превосходительство!
Когда обед закончился и все стали расходиться, к подпоручику подошел батальонный адъютант Розанов, хлопнул по плечу:
– Везёт же тебе, Мишель. Служишь всего год и уже благодарность от генерала.
– Да ладно тебе, – покраснел тот, хотя было приятно.
Все это время Михаил состоял в переписке с родителями, а еще получил письмо от Волкова. Тот сообщал, что служит в Семеновском лейб-гвардейском полку в Санкт-Петербурге, служба идет нормально, приглашал в гости, обещая показать Царское Село и Эрмитаж. От Званбы вестей пока не было.
Поскольку находясь на западных границах России, крепость считалась стратегической, туда в первую очередь направлялось новое вооружение. Винтовки Бердана[45] ушли в прошлое, на смену пришли отечественные, системы Мосина, а в начале лета поступили тридцать британских пулеметов «Максим». Они успешно использовались в англо-бурской войне и считались мощным оружием.
В полках стали формироваться пулеметные команды, и Поспелов был назначен в своем командиром нового подразделения. Другие офицеры это восприняли нормально, поскольку он был меткий стрелок, попадал из винтовки на пари в высоко подброшенный пятак. Разумеется, сыграла роль и благодарность генерала.
На вооружении команды состояли пять «Максимов» на колесных лафетах, каждый обслуживался расчетом из семи нижних чинов при двух ездовых под командованием унтер-офицера. Первые же стрельбы поразили Михаила – пулемет давал шестьсот выстрелов в минуту, бил на две тысячи семьсот метров и разносил деревянные мишени в щепы.
– Чертова машина, – оценили унтера. – Это ж сколько народу может положить? Уму непостижимо.
Старшие офицеры тоже удивлялись, по-разному оценивая новое оружие. Одни, более молодые, считали, что это переворот в военном деле, другие, наоборот, осуждали. А ветеран полка Николаев пробурчал:
– Эка придумали англикашки. Нет, чтоб почестному, как в старые времена. Им бы побольше убить да ограбить.
И в сердцах крепко выругался.
Пулемет, как и полагалось, Михаил освоил первым, занялся обучением подчиненных. Спустя пару месяцев расчеты действовали слажено и четко, командование осталось довольным.
Глава 6. Неожиданное предложение
В конце июля, выдавшимся необычно погожим для этих мест, Поспелов с командиром третьей роты штабс-капитаном Бергом впервые попал старшим на вольные работы.
Согласно «Положению о хозяйстве в роте», высочайше утверждённому в 1878-м году, нижним чинам воинских частей в свободное от служебных занятий время разрешалось наниматься на сезонные работы, производящиеся летом и осенью. Делалось это в целях улучшения быта нижних чинов (рядовой получал пятьдесят копеек в месяц) и пополнения ротной артели[46].
Иван Ильич Николаев, радея о своих солдатах, лучше других умел договариваться с местными землевладельцами о таких работах. Подполковник умел выбрать работы наиболее подходящие и по сходной цене.
Через день рота вместе с пулеметной командой во главе с офицерами, погрузилась на поезд и выехала к месту назначения. Это была помещичья усадьба близ Кобрина, где нужно было убрать ячмень. На вокзале встретил управляющий, низенький упитанный поляк. Выгрузились. Унтер-офицеры построили солдат, офицеры с Садальским (так звали поляка) сели в рессорную коляску впереди, тронулись по полевой дороге в имение.
– Рот-та, запевай! – гаркнул шагавший сбоку фельдфебель Воропаев.
Солдатушки, бравы ребятушки,
Где же ваши жёны?
– полетел в высокое небо чистый звонкий голос
Наши жёны – ружья заряжены,
Вот где наши жёны!
– дружно ответили двести крепких глоток.
Усадьба оказалась в трех километрах от железнодорожного полустанка, в березовой роще, окруженной полями. Состояла она из двухэтажного барского дома со службами, за рощей – два дощатых сарая, а у дальнего леса виднелась деревенька.
– Рота, стой! Ать-два! – скомандовал фельдфебель.
Управляющий с офицерами вышли из коляски, началось размещение. Солдат определили в сараи, куда те, сняв амуницию, стали таскать сено, Берга с Поспеловым управляющий пригласил в дом.
– Ясновельможный пан Грабек с семьей отдыхает в Варшаве, почему не может вас встретить лично, – рассыпался в любезностях Садальский, – вот ваши комнаты (прошли в правое крыло дома). Кушаем вместе в панской столовой, для жовнежей[47] будет готовить кашевар. Момент, я распоряжусь, – выкатился наружу.
Вскоре все трое сидели за богато накрытым столом в большой зале с хрустальной люстрой вверху, изысканной мебелью и картинами на стенах.
– Первая за знакомство, – разлил Вербицкий по стопкам водку.
Чокнулись, принялись с аппетитом закусывать рыбьим балыком и домашним окороком со слезой. Когда приняв по второй, заканчивали ботвинью с раками, поданную слугой, в дверь зала осторожно постучали.
– Пшепрашем, – обернулся управляющий.
– Так что обед готов, ваше благородие! – вытянулся на пороге фельдфебель, приложив руку к фуражке. – Разрешите начинать?
– Валяй, – махнул ложкой штабс-капитан.
На десерт выпили по чашке кофе со сливками и земляникой. Достав папиросы, офицеры закурили.
– Да, господин Садальский, весьма не бедный ваш ясновельможный пан, – выдул вверх колечки дыма Берг.
– Не бедный, – захихикал тот. – Два пивных завода в Бресте и Варшаве, табачная фабрика в Лепеле, а ещё, почитай, все
