Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой
— По крайней мере, Сиенна не держит все в себе, — заметила Кара немного насмешливо.
— Похоже, она вне себя, — кивнула я, подхватывая на руки Дидона.
Мой кот примчался в гостиную на полусогнутых лапах, вытаращив глаза от испуга. Из-за… завываний Сиенны.
— Представьте, что будет, если она потеряла все переведенные ей деньги!
— Возможно, ее интернет-сайт взломали хакеры, — добавила Ами. — Не доверяю я подобным штукам.
— Иногда это работает… Но всегда есть риск все потерять, — согласилась Кара. — Иногда случаются кражи.
Ами поморщилась и оставила сообщение на автоответчике Чарли, попросив его отреагировать как можно скорее.
Полностью поглощенная новой проблемой, я отправила недописанное сообщение для Максима в папку «Черновики», а потом забыла о нем. Кара, Ами и я по очереди пытались зайти на сайт Сиенны… Безрезультатно. Каждый раз выскакивала та же самая табличка: «Неверный интернет-адрес».
* * *
Намеченную на четверг примерку с участием Сиенны мы отменили, решив провести ее позже, не уточняя, когда именно. Чарли не сумел устранить проблему, в результате Сиенна пришла в крайнее волнение и объявила, что на неопределенный срок становится нетрудоспособной. Впрочем, она по-прежнему ходила на работу в салон тети Кейт, неизменно сохраняя мрачное выражение лица, а дома и рта не открывала. Мы с Ами быстро поняли, что лучше ее пока не трогать.
Я начала нервничать. Мы с Карой рассчитывали на Сиенну. А вдруг из-за всего случившегося — вот же невезение! — Сиенна нас подведет? Кто будет демонстрировать наше платье? «Паломино» шилось по меркам Сиенны. Если наша манекенщица не явится на показ, мы окажемся в, мягко говоря, затруднительном положении.
Я очень хотела поговорить об этом с Сиенной… Не вышло. Никогда еще я не видела ее такой замкнутой и мрачной. А когда Чарли так и не смог понять, что же произошло, она помрачнела еще больше. На специальных форумах не было никаких сообщений, и Чарли признался нам с Ами, что это молчание застало его врасплох. Недавно он прочитал в каком-то узкоспециализированном издании, что «эта информационная платформа краудфан-динга имеет солидную репутацию». Другими словами, ей можно доверять. Вот только, хм…
Мы с Карой продолжали шить: обе понимали, что до показа осталось меньше трех недель. Кара закончила свои шляпы, украсив все три тонкими вышитыми вуалетками. Первая шляпа была из фетра кремового цвета, вторая, с черным бантом, — цвета соломы, третья — из темно-сиреневой тафты, а сбоку украшена фигуркой единорога из ткани, высотой двадцать сантиметров! Явный намек на эксцентричные шляпки, в которых щеголяют модницы в разгар аскотского сезона скачек. Эти шляпки фотографируют, они становятся знамениты на весь мир, будь то к лучшему или к худшему.
Наведавшись в один из магазинчиков в Сохо, торгующий старыми вещами, мы раскопали там ботинки на каблуках размера 38–39 из искусственной замши песочного цвета, длинные шелковые перчатки и очки «кошачий глаз» в золотистой оправе — все специально для Сиенны, — после чего рассудили, что почти готовы. Мне осталось только закончить вышивку на шлейфе… и надеяться, что Сиенна вскоре к нам присоединится, как мы и договаривались, чтобы подготовиться к дефиле.
В день когда вторая группа студентов уехала в Аскот, мадам Бальмор зашла к нам в мастерскую. Заметив наше «Паломино», директриса резко остановилась, и ее ярко-накрашенные губы как-то странно скривились. Она не проронила ни слова.
— По-моему, ей не понравилось, — прошептала Кара, глядя, как директриса идет смотреть работы наших конкурентов.
— Да ладно… Давай не будем впадать в пессимизм! Мы с тобой сделали очень красивый комплект!
— Это нам он кажется красивым, — возразила Кара. — Возможно, мы жестоко ошибаемся…
— Красота в глазах смотрящего, — пробормотала я, цитируя знаменитое изречение, которое Сиенна часто повторяла нам в последнее время.
— Совершенно верно! То, что нравится нам, может не понравиться другим, и нужно это принять.
— Ты говоришь как преподаватель!
Пожав плечами, Кара убрала шляпы в коробки.
— Ты всегда преувеличиваешь. Кстати, чтобы сменить тему, сообщаю тебе сенсационную новость: я тоже решила сесть на диету.
— А…
— «А»? Хочешь сказать: «Наконец-то»?
— Нет!
— Да, да, так и есть. Мне надо похудеть не на три кило, а на десять… Как минимум.
И Кара скорчила рожицу.
— Хм… А ты сейчас не преувеличиваешь?
— Ничуть. Ты мне поможешь? В одиночку мне не хватит силы воли…
Меня тронула эта просьба.
— Я очень постараюсь. Во всяком случае, в кафетерии больше не берем жареную картошку, пиццу и десерты вроде crumbles[38], apple pies[39] и заварного крема…
— Чизкейков…
— Маффинов…
— Сконов…
— Сконы — не десерт!
— Знаю, это маленькие булочки, но такие вкусные…
Мы посмотрели друг на друга и тяжко вздохнули… после чего хлопнули ладонью о ладонь.
* * *
В воскресенье днем дождь лил как из ведра. Англичане говорят: it rains cats and dogs. Обожаю.
Томас предложил зайти ко мне домой, чтобы мне не пришлось мокнуть под дождем. Галантно?
Мне хотелось так думать.
Он позвонил около 15:30. Наконец-то! С бьющимся сердцем я открыла ему дверь…
И он, видимо, заметил мое удивление.
Темно-фиолетовая футболка подчеркивала его бледность, и он похудел. Как можно так измениться за три недели? Я невольно подумала, сколько кило он сбросил… причем естественным образом. Глупая, очень глупая мысль, тут же одернула я себя и обняла Томаса. Серо-синие глаза его заблестели, как прежде, и это меня успокоило.
— У тебя цветущий вид!
— Да, вроде со мной все в порядке, — ответила я.
Я провела Томаса в гостиную, в которой заблаговременно прибралась (чуть-чуть). Просто сложила в стопки наши десятки журналов и убрала из кресла скомканную груду чистого белья. Ами ушла на свидание с Чарли. Сиенна не ночевала дома и до сих пор не вернулась. Я надела зауженные книзу черные брюки, короткую бледно-розовую блузку и белые полукеды. Получился обманчивый эффект легкой, стройной фигуры.
Но Томас не стал оглядывать меня с ног до головы, он смотрел только мне в глаза.
— Мне тебя не хватало…
У меня участился пульс.
— Хочешь чаю?
Я становилась англичанкой до мозга костей!
Потом мы с удобством устроились рядышком на ковре, попивая «Дарджилинг», под пристальным взглядом растянувшегося на диване Дидона.
— Он такой уморительный. Возлежит тут, как король-лев во всем своем великолепии, а мы, жалкие смертные человеки, жмемся у его ног, — пошутил Томас.
Я рассмеялась.
— Хочешь сесть на его место? Я его прогоню, — предложила я, протягивая руку к коту.
— Нет, только не это! Ему там удобно… а мне и здесь очень хорошо.
Я посмотрела на Томаса. Отросшие волосы курчавились на
