Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой
— Ты теперь чувствуешь себя лучше?
— Да, конечно, иначе я бы сюда не дошел…
Он пожал плечами.
— А вот к тренировкам по регби мне разрешат вернуться только через неделю. Я еще не оправился на все сто, дыхалка не восстановилась. Надо проявлять терпение… а это трудно.
— Я тебя понимаю.
— Где тебе понять, ты же не занимаешься спортом!
— Да, но… Я могу представить.
— Да. Точно.
— Теперь я занимаюсь бегом.
— Браво… Хорошее начало!
Я в замешательстве посмотрела на него. Откуда такая ирония? Я вдруг не нашлась что еще сказать.
Он тоже замолчал.
В итоге мы заговорили обо всем и ни о чем.
Главным образом ни о чем, хотя Томас вежливо задал мне несколько вопросов о нашем с Карой проекте, спросил, какую музыку я слушаю, видела ли я тот или другой фильм.
Но его взгляд то и дело становился отсутствующим, словно он отключался от реальности и мысленно переносился куда-то далеко отсюда.
А я постоянно задавалась вопросом: неужели он все еще поддерживает отношения с… «Снова она»? Это объяснило бы его скованность и отсутствие согласия между нами.
Или же он еще не до конца оправился от болезни, но тогда, наверное, ему бы не следовало сегодня приходить? Кажется, наши чувства друг к другу исчезли.
Словно в подтверждение моих подозрений, Томас не спросил меня, почему я не позвонила ему и не спросила о его самочувствии. Я тоже не поднимала эту тему. На самом деле это ведь в прошлом, мы перевернули страницу… разве не так?
Вот только наша новая страница пока что оставалась белой.
В какой-то момент, решив заполнить паузу, а заодно подразнить Томаса, я описала свою поездку в Аскот, где неожиданно повстречала «парня с вышедшим из моды телефоном». Похоже, мой рассказ Томаса позабавил.
— Француз? Надо же, какое совпадение.
— Да, его зовут Максим. И он отлично разбирается в скаковых лошадях!
По крайней мере, я так полагала. Максим ничего об этом не говорил. Он только сказал, что работал помощником животновода, заводчика «будущих чемпионов». Но подобное обобщение показалось мне логичным. В конечном счете правда для меня не так уж и важна.
— Он очень классный, прислал мне несколько милых эсэмэс…
— Что, даже с доисторического телефона? — насмешливо спросил Томас.
Ага. Разве я не добивалась от него проявления ревности? Yes! Это было сильнее меня, мне хотелось, чтобы Томас как-то отреагировал. До сих пор он сидел, прислонившись к дивану, рассеянно глядя перед собой — то ли вот-вот заснет, то ли ему скучно. Он выпрямился и снова посмотрел на меня.
— И тебе понравились бега?
Он смотрел на меня как-то странно.
— Тебе действительно понравилось?
Я сдержала смех. Почему парни иногда такие предсказуемые?
— Мне это интересно, да. В конце концов, именно в Аскоте пройдет наш конкурс. Ведь Аскот знаменит на весь мир своими…
— Знаю. Все сливки общества, интересующиеся скачками, съезжаются туда на летний сезон. Твой новый приятель приедет увидеться с тобой?
«Мой» новый приятель…
Я снова предугадала его реакцию.
— Возможно, — соврала я.
Томас загадочно улыбнулся.
— Я тоже постараюсь быть там. У тебя будет собственный фан-клуб.
— Точнее, наш фан-клуб, — уточнила я. — Мы же работаем вместе с Карой.
— Да, я помню.
Потом он снова умолк и, откинувшись на диван, уставился в потолок.
Круто.
Я не знала, что еще сказать. Хоть я и получила определенную реакцию на свою провокацию, воздух между нами словно заполнился суфле. Похожая ситуация была в марте, когда мы встретились после долгого молчания Томаса. Мы отдалились друг от друга.
У меня не получалось приблизиться к Томасу, словно что-то мне мешало… И он тоже не делал первый шаг. Разве ситуация не должна была измениться после пасхальных каникул, проведенных вместе в Шотландии? Впрочем, с тех пор мы больше не говорили о тех выходных; я вдруг поняла, что за те несколько дней мы не сделали ни одной фотографии.
Вместо того чтобы растеряться, я взяла на руки Дидона, и кот тряпочкой повис у меня на плече, да так и замер, расслабленно свесив лапы. Томас глянул на кота и слегка улыбнулся.
— Котошарф… Видно, что он тебе доверяет!
— Это точно.
И снова повисло молчание. Что ж… Я невольно подумала о домашнем задании, которое еще нужно сделать. Нужно подготовиться к контрольной по общей культуре. Этому предмету в нашей программе уделялось больше всего времени, потому что он включал историю, географию, литературу, кинематограф… Мы его называли «мешанина». Хуже всего то, что нас оценивали по вопроснику, то есть нужно подготовить хотя бы минимальное количество ответов, если хочешь получить приличную оценку.
Поглядев на Томаса — судя по его виду, мысленно он был далеко отсюда, — я решила положить конец этой тягомотине. А поскольку по-другому я не умею, выразилась прямо… если мне не хватает дипломатичности — тем хуже.
— В понедельник у меня тяжелый день, уже поздно, мне нужно работать…
— Мне тоже, — сказал Томас, резво поднимаясь.
Он что, только и ждал повода уйти?
— Если бы погода была хорошая, можно было бы прогуляться, а так…
Он посмотрел на окно, по которому стекали струи дождя.
— Плохи наши дела.
— Очень плохи, — кивнула я, снова укладывая Дидона на диван.
Томас подошел и нежно меня обнял, потом заглянул в глаза. О, нет…
— Прости…
— За что?
— Такая ерунда, я сейчас не в лучшей форме. А ты потрясающая девушка.
— Спасибо.
Мы смотрели друг другу в глаза еще несколько секунд, и я снова испытала противоречивые чувства.
— Take саге[40], — сказала я, провожая Томаса до двери.
Томас улыбнулся и нежно коснулся пальцем моей щеки. Я постаралась не обращать внимания на отчаянно забившееся сердце.
— Я тебе позвоню…
— Да, точно…
Через месяц?
— Или я сама тебе позвоню, — закончила я, отказываясь быть той, кто ждет снова и снова.
— О’кей.
Он виновато улыбнулся и вышел.
Разочарованная и обеспокоенная, я закрыла дверь и прижалась к ней лбом. Я так надеялась, что сегодня будет светить солнце… хотя бы над нами с Томасом.
Полный провал.
Скорее бы рассказать о случившемся — точнее, о том, чего не случилось! — Сиенне и Ами.
Они скажут, что обо всем этом думают. В то же время внутренний голос все громче и громче твердил: «Отношения между тобой и Томасом не складываются, ничего не выходит, признай это!»
В тот день я решила, что больше не буду пытаться создать духи, по крайней мере, пока. Вдохновение оставило меня, а аромат напоминал о чувствах, которые я испытывала
