Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой
В какой-то момент он вообще вышел из комнаты, а когда вернулся, лицо его было замкнутым и мрачным.
После еды я спросила у него, не связано ли его плохое настроение с Дженнифер, и, откровенно говоря, проявила настойчивость, но Томас только обнял меня и прошептал на ухо: «Забудь». Ну ладно…
Во второй половине дня мы с его родителями и сестрами пошли и гулять все в тот же парк. Дождь закончился, и сквозь облака тускло светило солнце. Оливия и Нина катались с горки и на качелях, а Томас их раскачивал — очень, очень высоко. Сестренки хохотали.
— Мы летим! Мы взлетаем! — вопили они.
— Надеюсь, ты к нам еще приедешь. После встречи с тобой мой сын изменился, — призналась мне Энджи, пока мы сидели на скамейке и смотрели на девочек и Томаса.
Я постаралась улыбнуться как можно увереннее, хотя в глубине души зрела неуверенность.
— Правда?
— О да. В последнее время он был такой грустный… Дженнифер…
Энджи со значением поглядела на меня:
— Он говорил тебе о ней?
— Да. А сегодня утром мы случайно ее встретили… На этом самом месте.
— О! — потрясенно воскликнула мама Томаса. — Наглости ей не занимать! Я знаю, она нам звонила, чтобы разузнать про Томаса, но это уже переходит всякие границы. И это уже не в первый раз…
Тяжело вздохнув, она добавила доверительным тоном:
— Честно говоря, она мне никогда не нравилась. С тобой все будет по-другому! Вы так подходите друг другу…
Я не ответила, не отрываясь глядя на играющего с сестрами Томаса, и сомнения в моей душе крепли.
* * *
На следующий день в самолете я слушала музыку в течение всего полета. Разговаривать не хотелось.
Очевидно, Томас тоже не горел желанием болтать. Он, как и в прошлый раз, дремал.
В метро, сидя рядом со мной, он спросил, хорошо ли я провела выходные. В ответ я сказала чистую правду: да, неплохо… Родители у него очень гостеприимные, мать — просто чудо, сестры милые… Только я предпочла бы, чтобы Нина не сообщала Дженнифер о моем приезде!
— Подожди, но это же не ее вина! — возразил Томас.
— Я этого и не говорила!
— Но подразумевала!
Удивленная его горячностью, я откинулась на спинку сиденья. Отвела взгляд, включила свой мобильный, вставила в уши наушники и запустила свой особый плей-лист «спокойствие и расслабленность». Обиделась ли я? Не знаю. Пожалуй, оскорбилась.
А еще чувствовала разочарование и грусть.
Больше мы не обменялись ни словом до самого приезда в Хэмпстед.
Выйдя из метро в город, я почувствовала вечерний холодок. Холодок во всех смыслах этого слова: погода больше напоминала осеннюю, чем весеннюю, а между Томасом и мной установились натянутые отношения, скорее зимние, чем летние.
А между тем, когда мы два дна назад уезжали, мы были влюблены…
По крайней мере, я была влюблена.
Стоял вечер понедельника, конец пасхальных выходных, и народу на улицах было немного. Мы шли быстро, и я все ждала, что Томас нежно возьмет меня за руку, что я сожму его ладонь… нельзя закончить эти выходные ссорой и недопониманием…
Оказалось — можно. Дойдя до места, где наши пути расходились — Томас поворачивал в сторону Розари-роуд, а я — к Дамбе Кресент, — Томас улыбнулся мне немного смущенно.
Ну вот… Надеюсь, тебе все-таки понравилось.
«Все-таки». Тем не менее я решила проявить вежливость.
Да, спасибо, что ты меня пригласил. Было здорово. Хаггис мне не очень понравился, а все остальное — да.
— Все остальное?
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, и я почувствовала, что моя искренность для него важна.
— Почти.
Он покачал головой, сразу же поняв, о чем речь.
— Мне жаль. Все случившееся не имеет никакого значения. Она мне столько крови попортила…
«Снова она».
У меня сжалось сердце. Мне хотелось бы заверить Томаса, что он может на меня рассчитывать, что я его лучший друг… Но слова застряли у меня в горле.
— Ну же, возвращайся домой… И пусть тебе не снятся кошмары этой ночью! — добавил он.
Потом поцеловал меня в щеку, в уголок рта, очень нежно, и у меня участился пульс.
— Тогда до скорого…
— Да, до скорого, Грейс. Я тебе позвоню.
Уходя, он напоследок послал мне воздушный поцелуй, и я сделала то же самое, а потом пошла по Шрусбери-роуд, в сторону Ламбе Кресент. Смущенная и встревоженная. Потом я подумала, что вот-вот снова увижу своего кота, Ами, Сиенну… И ускорила шаг: мне не терпелось попасть домой.
8
Возвращение к реальности
Я рассказала о своих выходных Ами и Сиенне. Кстати, Сиенна только что вернулась из Лейк-Дистрикт, где они с Люком «на отлично» провели выходные. По сравнению с ней я, похоже, провела выходные «удовлетворительно». У Сиенны глаза горели от радости, вид у нее был в высшей степени счастливый и влюбленный. Вот повезло, думала я, безуспешно пытаясь не поддаваться мелкой зависти.
На мой взгляд, Ами выглядела спокойнее, чем в пятницу вечером, но она поднялась в свою комнату прежде, чем я успела спросить, есть ли перемены в ее отношениях с Чарли. Мы с Сиенной еще немного поболтали в гостиной, сидя на диване и подтянув колени к груди. Обсудили ее любовные дела. Райан снова дал о себе знать, расспрашивал, как у Сиенны дела, и она думала о нем, да-да. Люк ее обожает, но она не хочет, чтобы он слишком сильно к ней привязывался. Интернет-сайт работает, и пожертвования продолжают поступать — Чарли был прав, эта система действует, успех просто удивительный, — кажется, Сиенне наконец-то начало везти…
— Нужно просто в это верить, — заключила она, заметив, что я постоянно поглядываю на свой мобильный телефон. — Грейс, инициатива должна исходить от тебя, а не от него.
— Какая инициатива?
Потом я поняла. Сиенна намекала, что Томас до сих пор не прислал мне эсэмэску, а я жду и надеюсь…
— О’кей. Вот только, в отличие от тебя, я не умею обольщать.
— Дело не в этом. Парни чувствуют, если девушки чересчур навязываются. Это им не нравится. В то же время нужно показать, что ты заинтересована в парне, но правильно дозировать свое внимание.
— Дозировать? Любовь не кулинарный рецепт!
— Но что такое любовь, Ьопеу[25]?
Несколько секунд я молчала, вспоминая хорошие моменты этих выходных. Поездка туда, моя встреча с семьей Томаса, потом…
«Снова она».
— Ты должна верить в себя, — продолжала Сиенна со спокойной улыбкой. — В этом и состоит весь секрет. Внешность не имеет
