Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой
Горделиво выпрямившись, она с улыбкой на устах вскинула вверх руку — таким жестом императрица могла бы приветствовать толпу.
— Так, говорите, она знаменитая певица? — Она поет в Парижской опере, в Альберт-холле[27]…
— «Джианния дел Чиа Гочски вскоре появится на приеме, организованном при дворе ее величества, королевы Англии…» — вполголоса прочитала я. Если в этой женщине и было что-то впечатляющее, так это ее имя.
— Осторожно, нужно произносить «Джи-анния дель Тчия Готчски», а иначе она поджимает губы на манер Красной Королевы из фильма «Алиса в Зазеркалье», того и гляди завопит: «Голову с плеч!»
— Даже так?
Эмили-Энн кивнула.
— Это похоже на карикатуру, но, уверяю тебя…
— Тихо, она идет! — прошептала Дженис, подбегая к нам.
Боевая тревога! Ширли поставила на низкий столик в углу зала поднос с фарфоровым чайником цвета слоновой кости, маленьким молочником и крошечными пирожными. Спустя несколько секунд появилась Джулия, а следом за ней — низенькая дородная женщина с седеющими волосами, одетая в черный костюм и… довольно непримечательной внешности. Ничего общего с фотографией, которую я только что рассматривала! Только тяжелый запах ее духов выражал другую сторону ее личности.
— Здравствуйте, дорогая Джианния! — воскликнула Эмили-Энн. — Buongiomd!
И она заговорила с клиенткой по-итальянски — этим языком она определенно владела лучше, чем французским. Лицо Джианнии мало-помалу посветлело, и вскоре она уже благосклонно улыбалась, сделавшись отдаленно похожей на свою фотографию.
— Спасибо! Какой милый прием! У вас всегда чувствуешь себя просто чудесно, Эмилия-Анна! Так что же, оно наконец готово, закончено?
— Да, оно здесь… — Эмили-Энн указала на плод своих трудов.
Джианния села, сделала несколько глотков чая, созерцая надетое на манекен платье. На ее лице не отразилось никаких эмоций. Она сидела неподвижно, с чашкой в руке, будто бы о чем-то задумавшись. Клянусь вам, я прямо-таки слышала, как колотятся сердца у Эмили-Энн и трех ее ассистенток, едва осмеливавшихся поднять глаза. В комнате повисла тяжеловесная тишина.
Мы ждали вердикта Джианнии.
Певица отставила чашку, встала, подошла к манекену и пощупала ткань. Все это она проделала молча. Мне почудилось, что у нее подрагивают уголки рта… Считать ли это плохим признаком? Быстро взглянув на Эмили-Энн, я прочитала на ее лице смесь неуверенности и беспокойства, а также скрытый вызов. Держу пари, она готовилась защищать свое творение!
— Шелк мягкий, очень мягкий… — заметила Джианния. — Думаю, петь в этом «Королеву фей»…
— Перселла?
Все взгляды устремились на меня.
— «Королева фей»… «The fairy queen» — это же опера Перселла? Вы будете петь произведение Перселла? — спросила я.
Джианния выгнула бровь. И я почувствовала себя глупо.
— Действительно… А что?
— О… Ничего. Извините меня. Я просто очень люблю Перселла. К тому же моего кота зовут Дидон и…
— Дидон?
Джианния вытаращила глаза:
— Как в опере «Дидона и Эней»?
— Э-э-э… Верно.
— Кот? По имени Дидон? — воскликнула певица, явно опешив. — Но Дидон… это же царица!
Она смотрела на меня так, словно я инопланетянка. Тут Эмили-Энн, которая, похоже, удивлялась и забавлялась одновременно, сочла нужным меня представить.
— Грейс — студентка Академии моды, до завтрашнего дня она проходит у нас практику.
Наверное, я произвела не очень хорошее впечатление, раз дизайнер сразу оговорила, что я здесь ненадолго.
— Мне жаль. Sоггу, я вас перебила, — промямлила я, краснея от смущения. — Просто для меня Перселл, как бы это сказать, волшебник…
— Да, совершенно верно! Истинно так! Это просто волшебно! — воскликнула Джианния. — Редко встретишь девушку, которая так ценит музыку эпохи барокко! Брависсимо! Wonderful![28] А если к тому же вашего кота зовут Дидо…
Тут она прикрыла рот ладонью, словно пытаясь сдержать смех, и у нее заблестели глаза.
— Fabulous![29] Я в восторге! В восторге от платья, от атмосферы, духа вашей мастерской… Спасибо, Эмилия-Анна!
Примадонна торопливо подошла к дизайнеру и осыпала ее комплиментами:
— Cara[30], carissima, вы лучшая, и ваша команда тоже! В следующий раз я закажу у вас платье из уважения к Дидону! Дидон — королева, не правда ли, а вовсе не gatto, не кот! Хотя я обожа-а-аю котов.
Потом она улыбнулась мне с заговорщическим видом.
Мне казалось, я сплю. Я подумала, что я невольно совершила непростительную глупость, но нет, ничего подобного! Я чуть было не расхохоталась. Честно говоря, порой случайности приходятся очень кстати. Спасибо моей счастливой звезде. И, судя по взгляду Эмили-Энн, на этот раз она определенно торжествовала.
— Решено. В честь Дидо, благодаря… Грейс де Сталь, приехавшей к нам из Парижа!
— Из Парижа? О, это самый прекрасный город в мире… Город, где царствует dolce vite![31] Ах, в тамошней опере я буквально как у себя дома… Bend![32] Вы доставите мне мое платье? Grazie, carissimd![33] — продолжала Джианния. — Ну, что же, я побегу…
Бросив дружеское ciao, примадонна удалилась, оставляя за собой приторно-сладкий шлейф духов. Ширли проводила ее до двери…
Несколько секунд все потрясенно молчали.
— Well. Спасибо, Грейс, за все эти импровизированные огромные бонусы! — воскликнула Эмили-Энн, падая в кресло, в котором несколько минут назад восседала Джианния. — Думаю, без тебя мы бы пропали!
— Что вы, не стоит…
— Нет. Королева Джианния не хотела восторгаться, — уверенно заявила Эмили-Энн. — Она собиралась разнести нашу мастерскую в пух и прах, я это сразу поняла. У нее был вид а-ля «критикую все подряд».
— Мы ее знаем, — поддержала начальницу Дженис. — Она очень влиятельная.
— Строит из себя Марию Каллас, — добавила Джулия.
— Все оперные певицы такие, — заметила Эмили-Энн. — Как, впрочем, и вообще все звезды. Сама увидишь… Она внимательно на меня посмотрела.
— На самом деле самое сложное в этой профессии вовсе не творчество… А общение с клиентами! Нужно во что бы то ни стало проявлять терпение, гибкость и в то же время быть энергичным, если дело принимает плохой оборот… Прямо как кошка, честное слово! Упав, она ухитряется перевернуться в воздухе и — оп! — приземляется на все четыре лапы.
Я улыбнулась:
— Забавно, я уже приходила к такому же заключению.
— Наблюдая за знаменитым Дидоном?
— Не только.
И я подумала обо всем, что пережила за время учебы в Академии моды. О хороших и плохих моментах, о полученном опыте. К счастью, «огромных бонусов» было больше.
Чтобы отпраздновать удачное завершение работы с примадонной Джианнией, мы выпили чаю и весело поболтали. Я чувствовала, что Эмили-Энн испытывает огромное облегчение… И сама чувствовала то же самое. Я забыла (более или менее) обо всем, что меня беспокоило, и несмотря ни на что надеялась на лучшее… Однако когда час спустя, выходя из мастерской, я
