Лондон во мне - Анук Журно-Дюрой
У меня пересохло в горле. Когда девица остановилась перед нами, насмешливо улыбаясь, я уже знала, кто она такая.
У той, кого Томас назвал «Снова она», были пронзительные синие глаза, подкрашенные тушью ресницы и сиреневая помада на губах. Тонкие черты лица, Ами любила рисовать такие. Очень красивая девушка.
— Я тебя искала, — заявила она, глядя на Томаса. — Я хочу…
— Как ты узнала, что я здесь? — перебил он ее.
— Позвонила к тебе домой, трубку сняла Нина. Она сказала, что ты приехал со своей новой подружкой.
Она одарила меня несколько неестественной улыбкой. Я не стала улыбаться в ответ.
— Чего тебе надо? — спросил Томас.
— Ты меня не представишь?
Томас бросил на меня быстрый взгляд.
Я почти физически ощущала его нервозность.
— Дженнифер… Грейс… Чего тебе надо? — повторил он, не сводя с нее пристального взгляда.
— Хочу получить назад письма, которые тебе отправляла.
— У меня их больше нет.
Дженнифер воззрилась на Томаса с изумлением:
— Что? Только не говори, что ты их…
— Да. Выбросил в помойку. Разорвав на тысячу кусочков.
«Разорвав на тысячу кусочков»…
Я испытала странное чувство. Мне живо вспомнился приснившийся ночью кошмар! Быть может, это не Шарлотта явилась меня пугать…
— Вот как, — пробормотала Дженнифер, бледнея.
В мгновение ока она растеряла всю свою спесь.
— Ты обещал, что будешь всегда их хранить.
— Когда-то я так и собирался поступить… А теперь все кончено, — сухо ответил Томас. — Мы это уже обсуждали.
Вот только его низкий голос чуть-чуть изменился, в нем слышалась растерянность. Какое-то время Дженнифер молча смотрела на своего бывшего парня, а по ее щекам текли слезы, не оставляя черных дорожек. Да здравствует водостойкая тушь.
— Но ведь я просто совершила ошибку, — настаивала она. — Я же тебе уже объясняла в прошлый раз…
Томас покачнулся, словно желая сделать шаг к ней.
— Слишком поздно.
— Слишком поздно?
Они смотрели друг на друга, и, держу пари, Томас совершенно забыл, что я стою рядом.
— Я тебя поняла, — пробормотала Дженнифер. — Но я отказываюсь говорить о таких вещах при ней.
«Ее, между прочим, зовут Грейс», — хотелось сказать мне, но я промолчала.
— Я могу вас оставить, если хотите, — предложила я ироничным тоном, хотя вовсе не испытывала желания язвить.
Они повернулись ко мне с таким видом, словно только что меня увидели. Томас выглядел… потерянным.
— Прости, Грейс.
Я пожала плечами.
— Серьезно, если вам нужно обсудить свои дела, мы можем встретиться позже. Я сама найду дорогу к твоему дому, Томас, — заверила я его, чувствуя ком в горле. — Сначала прямо, потом налево. По дороге сюда я видела бакалейный магазинчик, зайду туда, куплю пасхальные яйца для твоих младших сестер.
Произнося эти слова, я неосознанно сжимала кулаки. Уже ясно, что эта встреча с Дженнифер испортит нам все выходные. Все оставшееся время Томас будет сам не свой. Встреча с бывшей девушкой выбила его из колеи, это видно невооруженным глазом.
— Об этом не может быть и речи, я пойду с тобой, — заявил он. — Пока, Дженнифер.
Случайность или совпадение?
Не глядя больше на Дженнифер, он энергично сжал мою руку и повел меня к выходу из парка.
Наверное, мне следовало бы испытать облегчение?
Чуть позже, когда мы заполняли бумажный пакет колокольчиками, курочками и прочими шоколадными зайцами, Томас поцеловал меня в щеку. Потом сказал, глядя мне в глаза:
— Я ее ненавижу, клянусь тебе. Наши с ней отношения в прошлом!
«Я ее ненавижу». На самом деле Томас хватил через край. «Любовь и ненависть — это две стороны одной медали», — подумала я. Вслух я этого не сказала, чтобы не подливать масла в огонь, но моя неуверенность усилилась.
* * *
В разных местах сада спрятали множество полных доверху корзиночек, и Нина с Оливией радостно бегали среди цветов, пытаясь все их отыскать. Накрапывал мелкий дождь, но девочки веселились от души. Оливия надела непромокаемый плащ веселенькой желтой расцветки, а Нина — такой же, только ярко-вишневый; обе девчушки шлепали в черных резиновых сапогах, украшенных божьими коровками. Собака повсюду бегала за ними и обнюхивала землю, алчно ловя манящий запах сахара. Мы веселились, наблюдая, как пес, опережая девочек, находит лакомства, даже если они спрятаны в пластиковую обертку. Мистер и миссис Гринер постоянно пытались призвать его к порядку — «Рег, к ноге! Per, фу! Per, лежать!» — и это до слез смешило их дочерей, привыкших к проделкам лабрадора.
— Per — то, Per — это… Говоришь, а он и ухом не ведет, — иронично заметил Томас.
Мы стояли у крыльца, а из приоткрытого окна кухни доносился аппетитный запах жарящейся баранины. Мы больше не говорили о той, кого он назвал «Снова она».
— В прошлом году он буквально заглотил огромное яйцо! Проблема в том, что шоколад для собак все равно что яд. Кажется, они от него слепнут.
— О… Но ведь он выжил!
— Да, эта зверюга — крепкий орешек, и мы за ним присматриваем, — добавил Томас ласково. — У него и без того есть дурная привычка покушаться на мусорные бачки, он обожает лопать бумагу и всякую дрянь…
— Сколько ему лет?
— Девять, как и моим сестрам. Они вместе росли. А ты по-прежнему боишься собак? — спросил он, не сводя глаз с Рега.
— Я? Вовсе нет! — воскликнула я. — Наоборот, я мечтала о собаке, но в Париже мы живем в квартире, для собаки там нет места…
Томас покосился на меня несколько удивленно, потом неопределенно покачал головой, словно вдруг спохватился…
Словно перепутал меня с другой.
— Конечно. И потом, у тебя уже есть кот…
Я согласилась, но в глубине души расстроилась.
«Снова она».
Томас присоединился к Оливии и Нине, и они продолжили поиск пасхальных яиц вместе. Я последовала их примеру — долой грустные мысли! — и спустя четверть часа последний пасхальный колокольчик был найден. После чего все пошли в столовую и сели за стол, дабы насладиться обедом.
Впрочем, «насладиться» — это фигура речи. В честь моего первого визита в Шотландию Энджи сначала подала хаггис, традиционное шотландское блюдо: рубленые бараньи потроха, сваренные в бараньем желудке… фу! Я получила право на маленькую порцию пюре из neeps and tatties — репы и картошки. Под пристальными взглядами всех присутствующих — сестрички Томаса щурились особенно хитро — я умудрялась глотать с улыбкой на устах. Но… никакого удовольствия от еды я не получала! К счастью, баранина с гарниром из фасоли и жареной картошки перебила оставшийся во рту немного едкий привкус…
А вот медленно охватывавшие меня замешательство и разочарование никуда не делись.
Каждые пять
