Через Ничейную равнину - Арина Остромина
Узкая тропинка то петляла в зарослях, то выводила на полянки, ярко освещённые солнцем, то ныряла в узкие тёмные проходы между кирпичными стенами.
Проходя мимо густого колючего куста, Никита замер, обернулся, приложил палец к губам. Алёна удивилась: у них дома тоже использовали такой знак! Они с Дашей послушно остановились.
– Слышите? – прошептал Никита.
– Лошади ржут? Это уже цирк? – спросила Даша чуть громче, чем можно.
Никита легонько толкнул её локтем в бок и сделал свирепое лицо.
– Цирк ещё далеко! Наверное, это разбойники!
Даша втянула голову в плечи, как будто хотела уменьшиться. Никита сделал несколько шагов вперёд и осторожно выглянул в просвет между ветками, а потом быстро присел на корточки.
– Там шесть лошадей и один сторож. Остальные куда-то ушли. Пригнитесь, а то он нас заметит!
Мимо полянки проползли на четвереньках – вдоль тропы росли низкие кустики, идти в полный рост было нельзя. Когда снова оказались в зарослях, Никита почти бегом рванул вперёд и вскоре вывел девочек на обычную улицу.
– Подождите минутку, мне надо позвонить!
В Доме Сестёр по вечерам звонил колокол, созывая девочек на собрание, но здесь никаких колоколов нет.
Алёна удивлённо спросила:
– Зачем тебе звонить?
– Рассказать про разбойников! Пусть полицейские проверят.
Алёна шепнула Даше:
– Наверное, полицейские – это вроде стражников.
Никита достал из кармана тёмную коробочку, потыкал в неё пальцем, приложил к уху и заговорил, как будто сам с собой, про полянку за детской площадкой и про сторожа, у которого шесть лошадей.
– Ну всё, теперь полицейские знают, куда ехать. Идёмте к цирку!
– Значит, у вас в городе тоже волшебство есть! – обрадовалась Даша. – Полицейских тут нет, а ты им всё рассказал!
Никита на это только рассмеялся и весело хлопнул Дашу по плечу.
Цирк оказался большим круглым шатром с яркой разноцветной крышей. Он стоял посреди площади, окружённой деревьями. В дальнем конце площади Алёна увидела длинный деревянный ящик на ножках, а перед ним – лошадей.
«Наверное, у них там кормушка».
Несколько лошадей – обычные, как Глафира. А несколько – совсем маленькие.
– Это что, жеребята? – спросила Алёна Никиту.
– Это же пони! Карликовые лошадки. Неужели никогда не встречали? Или опять шутите?
– У нас таких нет, ― покачала головой Алёна.
Рядом с пони стояли их хозяева. Время от времени подходили родители с детьми, сажали детей в седло, и хозяин вёл свою лошадку с наездником вокруг площади. Алёна заметила, что, пока дети катаются, взрослые достают из сумок или из карманов какие-то бумажки и дают толстому дядьке, который сидит на стуле в стороне ото всех.
«Наверное, это и есть купюры!» – догадалась Алёна.
Пока они с Дашей глазели по сторонам, Никита не терял времени даром: подошёл к толстяку и поговорил с ним, а потом вернулся к девочкам.
– Я тут спросил, нет ли работы для вашего дедушки. Сказали, пусть завтра в полдень приходит. Главный конюх с ним поговорит.
Алёна поняла, что надо поблагодарить толстяка – он ведь согласился пообщаться с Дедом! Она вежливо поклонилась, главный конюх расплылся в улыбке, на щеках появились смешные ямочки, и Алёна сразу подумала: «Он хороший, он возьмёт Деда на работу!»
– Пусть и лошадку завтра приводит! Посмотрим, на что она способна, – добавил толстяк.
Никита с девочками пошли обратно. За кустами, где ещё недавно разбойники прятали лошадей, не было уже ни тех, ни других. Теперь там деловито ходили люди в белых шуршащих костюмах, закрывающих всё, кроме лица, и в белых масках. Люди что-то измеряли, обметали кисточками изгородь, светили на неё фонариками. Поднимали что-то с земли, щёлкали большим чёрным прибором, на котором загоралась яркая лампочка.
– Кто это? Что они делают? – спросила Даша.
– Это полицейские. Собирают улики.
Девочки опять ничего не поняли, но промолчали. Не хотели показывать Никите, что совсем ничего не знают о его мире. А он перебрался через низкие кусты и хотел подойти к полицейским, но его остановили:
– Мальчик, сюда нельзя! Идёт расследование.
– Я знаю! Это ведь я вам звонил!
После этих слов к нему разом кинулись несколько человек, и Никита понял, что останется здесь надолго.
Он обернулся и крикнул девочкам, стоявшим за кустами:
– Приходите завтра в сквер к одиннадцати! Я буду ждать!
Полицейские отвели Никиту в сторону, а Даша с Алёной пошли дальше по той же тропе.
– Думаешь, Никита имел в виду, что нам надо с Дедом и Глафирой в сквер прийти? – спросила Даша.
– Конечно! Мы ведь должны в полдень быть у цирка. Вряд ли Никита нас поведёт по этой узкой тропинке. Наверное, пойдём в обход, по большим улицам. Это дольше.
Даша помолчала, а потом сказала:
– Хорошо, что Никита при полицейских не упомянул нашу лошадку!
– Почему? – удивилась Алёна.
– А ты представь: Никита им рассказывает про укрытие разбойников и их лошадей, а сам в это время ещё какую-то лошадь ждёт. Могли подумать, что мы заодно с разбойниками! Мы ведь тоже не местные, как и они. И тоже на лошади сюда приехали.
– И правда! Никита молодец.
На следующее утро Дед с девочками спрятали повозку подальше в лесу, обложили её срубленными ёлочками, а сами взяли Глафиру и пошли в город.
Прохожие на улицах оглядывались, перешёптывались. Дед вёл Глафиру не по той дороге, где ездят повозки-самоходки, а по той, где ходят люди. Они расступались, пропускали странную процессию: старик, лошадь, две девочки.
Никита выскочил из сквера им навстречу, познакомился с Дедом, погладил Глафиру.
В полдень они уже разговаривали с толстяком. Тот задавал Деду вопросы о лошадях. Дед увлечённо рассказывал всё, что знает, а толстяк слушал с восхищением. Хозяева пони подошли ближе, выстроились вокруг Деда, стараясь не пропустить ни слова.
Алёна с Дашей остались чуть в стороне и тоже прислушивались. Алёна не всё поняла, но заметила, что один раз Дед сказал неправду. Когда толстяк спросил, сколько лет Глафире, Дед на секунду запнулся, а потом ответил, что десять.
Но Алёна-то знала, что на самом деле ей тридцать. Просто после мёртвой и живой воды в Провале Глафира сильно помолодела.
С тех пор Дед с Глафирой работали на площади у цирка. По вечерам толстяк раздавал всем конюхам купюры, которые ему заплатили за катание. Дед останавливался у магазина и посылал девочек за едой. Набитые сумки вешали Глафире на спину и возвращались в лес, где устроили настоящий шалаш с удобной спальней.
Потянулись однообразные дни.
