Дымок - Дональд Уэстлейк

– Кстати, у меня тоже есть кое-что на подпись.

Брэдли вежливо подождал, пока Лит вытаскивает стопку документов и кладёт их на стол.

– Во-первых, Американский институт изучения табака никогда не одобрял эксперименты на людях.

– Да ладно! – воскликнул Питер. – С самого начала было понятно, что на определённом этапе потребуются клинические испытания, то есть на добровольцах. Это всем известно!

– Я изучил соответствующие документы, – заверил Лит. Он сложил ладони «домиком», затем развел руки, словно счищая с крыши снег. – Ничего не обнаружил. – Ладони сложились, как при молитве, и Лит добавил: – Если чего-то нет на бумаге – этого не существует.

Прежде чем Питер или Дэвид успели открыть рот, вмешался Брэдли:

– Принято.

Питер, чувствуя себя преданным, уставился на Брэдли.

– Принято?

– Вам бы следовало, – мягко заметил Брэдли, – изначально оформить этот момент в письменном виде, но сейчас мы не станем на нём зацикливаться. – Питер продолжал возмущённо сверлить его взглядом, но Брэдли повернулся к Литу. – Мы принимаем этот пункт. Кроме того, мы признаём, что объект эксперимента, о котором идёт речь, не являлся добровольцем.

– И это, – добавил Лит, постукивая указательным пальцем по столу, – институт никогда бы не одобрил.

– Согласен.

– С этого момента, – продолжил Лит, – институт, не беря на себя ответственность, но безусловно осознавая рост доброжелательности между докторами и институтом в последние годы, готов оказать помощь в розыске пропавшего объекта эксперимента…

– Но вы и без того его ищете! – вскричал Питер.

Лит проигнорировал замечание.

– …чтобы убедиться, что объект не пострадал в результате их действий. Взамен институт ожидает от докторов письменного подтверждения согласия, что институт не несёт никакой ответственности в связи с некорректным проведением эксперимента, как до, так и после его проведения.

– Вы хотите получить карт-бланш, – сказал Брэдли.

– Институт не намерен брать на себя чужую вину, – ответил Лит, отметая все возможные возражения.

– Дэвид и Питер согласны подписать такое соглашение, – сказал Брэдли, – если институт поставит их во главе поисков объекта эксперимента…

– О, да бросьте…

– …и назначит их ответственными за дальнейшую судьбу объекта, когда тот будет найден.

– Я не уверен, что институт пойдёт на…

– Альтернатива такова: Питер и Дэвид обратятся в медицинскую ассоциацию штата.

Лит моргнул. Потом посмотрел на Дэвида и Питера, изо всех сил сохраняющих невозмутимые выражения на лицах.

– Вы собираетесь так поступить? – произнёс он.

– Мы хотим, чтобы хоть кто-то нас защищал, – сказал Питер.

Лит поразмыслил, пожал плечами и сказал:

– Мы найдём общий язык.

– Ничуть не сомневаюсь, – кивнул Брэдли.

Лит раздал свои бумаги.

– Ознакомьтесь и скажите, что, по вашему мнению, следует изменить.

Все взяли по копии ещё одного двухстраничного документа.

– Прежде чем мы начнём читать, мистер Лит, – сказал Брэдли, – не могли бы вы сообщить нам, как продвигаются поиски… – Он повернулся к докторам. – Как его зовут?

– Мы не уверены, – ответил Дэвид. – Полагаю, он приврал при заполнении анкеты.

– Фредерик Нун, – сказал Лит.

Брэдли с признательностью кивнул ему.

– Благодарю. Так как идёт розыск Фредерика Нуна?

– Думаю, неплохо, – сказал Лит. Его руки будто прижали лёгкое одеяло к груди. – Мы наняли для этого полицейского из Нью-Йорка…

– Полицейского? – воскликнул Дэвид.

– Неофициально, – заверил Лит, и двумя пальцами левой руки изобразил что-то похожее на благословение. – Этот джентльмен работает на нас по совместительству.

– По совместительству, – повторил Брэдли, улыбнувшись. – Какое чу́дное выражение.

– Скорее чудно́е, учитывая, с кем нам приходится иметь дело, – сказал Лит, поднимая руки в жесте фокусника, творящего пассы. – В любом случае, – продолжил он, превратив указательные пальцы в подобия стволов пистолетов и нацелив их в животы Дэвида и Питера, – он нашёл девушку Нуна, с которой тот сожительствовал в последнее время. – Пока левая рука Лита отдыхала, лежа ладонью вниз на столе, правая поднятым пальцем указала на воображаемую путеводную звезду. – Надеюсь вскоре получить благую весть.

– Когда вы его найдёте, – сказал Питер, – мы хотим при этом присутствовать.

– Именно этот момент мы и пытаемся согласовать, – ответил ему Лит, вновь разглаживая невидимое одеяло. – Когда мы наконец схватим нашего дорогого Нуна, заверяю вас, вы не останетесь в стороне.

Дэвид и Питер готовы были кивнуть и согласиться, но Брэдли уточнил:

– Вы, вероятно, хотели сказать, что, когда вы найдёте Нуна, вы будете всецело сотрудничать с Дэвидом и Питером и содействовать им впредь.

– Семантика. – Лит пожал плечами.

– Такова уж моя работа, – ответил Брэдли и взял документ Лита. – Посмотрим, что у нас тут?

27

Особенность гнева в том, что он заглушает чувство самосохранения – даже у такого человека, как Барни Бойлер, чьё чувство самосохранения годами оттачивалось на точильном камне Департамента полиции Нью-Йорка. Сойдя с поезда «Амтрак», прибывшего поздним вечером из Райнклиффа на Пенсильванский вокзал Нью-Йорка, Барни так злился на жизнь в целом, «Армтрак» в частности и Фредерика Урбана Грёбаного Нуна в особенности, что ему было бы плевать, даже подсади нюхачи «жучок» ему в наручные часы.

К счастью для него, они ещё не успели этого проделать. Более того, все его многочисленные недруги, стоящие на страже закона, справедливости и американской мечты, были заняты чем-то другим и в другом месте, пока Барни топал по грязной платформе и грязным ступеням Пенн-Стейшн и продирался через грязных бомжей, влачащих своё неспешное и жалкое существование в здании вокзала. Наконец Барни нашёл таксофон на стойке – даже не кабинку, где мог бы укрыться от посторонних глаз и ушей – и набрал домашний номер Мордона Лита. В этот момент ему было плевать на всё, кроме желания расквитаться.

– Алло?

– Это Барни.

Пара секунд озадаченного молчания, затем:

– Барни? Какой Барни?

– Да пошёл ты, Лит!

– А, Барни! Извини, не узнал твой голос, он звучит как-то иначе.

Сейчас сам Барни не узнал бы себя; он кипел от ярости.

– Нам нужно встретиться, – прохрипел он, в то время как семьи приезжих из Айовы с широко раскрытыми глазами шарахались от него и делали крюк по вокзалу, лишь бы обойти