Если вы меня слышите. Книга 1 - Елена Ивановна Михалкова
Симонцев окаменел. Он стоял неподвижно, не чувствуя ни холода, ни боли. Когда Кабан тяжело перевалился через забор и приземлился в десяти шагах от него, мальчик даже не шелохнулся.
Кабан огляделся и, не заметив его, рысцой побежал в сторону леса.
* * *
Слева тянулся асфальт, справа – прерывистая полоса деревьев. Чиркнула машина, как спичка по коробку. За ней другая, третья. Ни одна не остановилась, и мальчик продолжал идти по обочине вдоль шоссе.
Сначала это движение было механическим перемещением собственного тела. Из точки «здесь» он двигался в точку «не здесь». Когда он приходил в точку «не здесь», она становилась точкой «здесь», и все повторялось.
Затем пришли вопросы.
Мальчик пытался вспомнить, кто он такой и как здесь оказался.
Все просто. Его зовут Саня Симонцев. Он сбежал от преступников, возвращается домой. Там мама и папа, они его ждут.
Только вот беда: он не помнил их лиц. Разве бывают мамы без лица?
Значит, ничего из этого не было правдой. Ему подсунули чужие ответы.
Попробуем снова. Как его зовут? Где его дом? Разве он помнит адрес? Куда он идет? И зачем, если его друзья мертвы? Зачем все то, что сейчас? Саня Симонцев – где он?
На последний вопрос мальчик знал ответ. Он даже обрадовался, что может хоть что-то сказать наверняка.
Саню Симонцева зарыли за свинарником. Вот первая правда.
А как звали свиней?
Белка и Стрелка.
Он остановился и утвердительно кивнул самому себе. Все правильно. Это вторая правда.
Белка и Стрелка плывут в космической пустоте среди звезд. Внимание! Вас вызывает Земля! Последние новости: космос покорился свиньям. Белка-Стрелка-колесо-тарелка, по полю гуляла, желанье загадала. Чего ты хочешь, мальчик?
Я хочу, чтобы мои друзья были живы, чтобы Макар шел рядом и насвистывал, а Генка тащился сзади и болтал чепуху.
Да ты ведь и сам насвистываешь не хуже, мальчик. Слышишь? Ты птица-пересмешник. Больше ничего не умеешь. Ничему не научился.
Неправда. Я научился выживать.
Ну что ты, мальчик. Посмотри на себя – ты ведь мертвый. Даже плакать не можешь, а это верный признак, потому что не плачут только мертвецы: слезы у них замерзли, в глазах у них лед. Куда ты идешь?
Я не хочу быть здесь.
Мимо с ревом проносятся кометы. Белая! Красная! Белая! Падают в темноту одна за другой.
Тогда тебя ждет космос, мальчик, там Белка, Стрелка, Генка и Макар, стрелка указывает на север, сделай один шаг на север, просто оттолкнись и прыгни на комету. Она понесет тебя к созвездиям. Видишь, звездный мальчик смеется? Это созвездие Стрельца. А дальше – Волопас. Они ждут тебя. Ступай к ним.
Они ведь погибли по твоей вине. Вот тебе третья правда.
Но когда ты взлетишь, ты будешь рядом с ними, и они тебя простят.
Твое место там.
* * *
Бураев возвращался из командировки. Ехал он осторожно, даже, пожалуй, перестраховывался, но береженого бог бережет: уже стемнело, к тому же он был на летней резине.
Поэтому мальчишку он заметил издалека.
Тот ковылял по обочине.
Шел он странно, зигзагами. Его то выносило к дороге, то качало обратно. Бураев сбросил скорость, приглядываясь к тощей фигуре, одетой не по погоде. С утра было плюс восемь, а ночью и вовсе обещали снег. Странный пацан шел не оборачиваясь.
– Обдолбанный, – констатировал Бураев.
Он почти поравнялся с ним, и тут внутренний голос опытного водилы, намотавшего пятьдесят тысяч только за последний год, отчетливо сказал: «Сейчас прыгнет».
Не раздумывая Бураев ударил по тормозам. Кто-то вильнул, едва не задев его, и мимо промчалась машина, сигналя изо всех сил. Но Бураев смотрел только на черный силуэт, замерший перед ним на дороге в свете фар.
– Ах ты ж сука… – закипая от злости, начал он.
И осекся. Наркоман отвернулся и побрел дальше как ни в чем не бывало.
Бураев догнал его, перегородил обочину и выскочил из машины, сжимая кулаки.
– Урод малолетний…
Пинками отогнать козла от дороги. Была бы палка под рукой, отходил бы палкой, чтобы неповадно было кидаться под чужие тачки.
Но увидев урода вблизи, он сразу растерял весь запал.
Перед ним стоял пацан. Лет тринадцати, не старше.
Тощий.
Обритый.
Очень бледный.
Босой.
Бураев оторопело уставился на его окровавленные ступни. Перед его мысленным взглядом возникла карта местности и ближайшие населенные пункты. Если только парня не выкинули из машины, получалось, что по ноябрьской мерзлой земле, по камням, грязище и мусору тот протопал восемь километров.
Мальчик молчал.
Бураев догадался, что случилась какая-то беда. Слишком уж спокойное лицо было у паренька, даже отрешенное. Он смотрел на Бураева, не делая попыток ни удрать, ни что-либо объяснить.
– Ты откуда, малой?
Мальчик неопределенно махнул рукой куда-то назад.
– Сбежал, что ли? Из дома удрал?
– Можно и так сказать, – после паузы ответил тот.
Бураев присвистнул про себя. Можно и так сказать, ты подумай…
В темноте неслись машины, летела грязь, редкие фонари не добивали светом друг до друга. Парень, что удивительно, не дрожал. В одной драной футболке стоит босиком – и не трясется от холода.
Может, все-таки под кайфом?
Окружающие считали Бураева человеком угрюмым и даже суровым. Но ни при каких обстоятельствах тот не мог оставить босого раздетого мальчишку ночью на обочине трассы.
– Как тебе такая идея? – спросил он, поразмыслив. – Довезу тебя до ближайшей заправки. Перехватим чего-нибудь. Согреешься. А там прикинем, что дальше делать. Может, родне твоей позвоним.
Странный парень, похоже, еще и раздумывал над его предложением.
– До заправки километров десять, – добавил Бураев. – Если ты туда, топать тебе не перетопать.
– Хорошо, – сказал мальчик. – Спасибо.
«Нет, не обдолбанный, – подумал Бураев, заводя машину. – Он, похоже, не в себе. А руки-то, батюшки, все в синяках…»
На ощупь отыскал сзади фланелевую рубаху и сунул своему пассажиру:
– Накинь, а то смотреть страшно. Меня, кстати, дядя Паша зовут. А тебя?
Пацан медленно повернулся к нему. Бураева внезапно продрал озноб. Ему почудилось, будто глаза мальчика сверкнули льдистым серебром, как у зверя.
– Имя, говорю, есть у тебя? – неуверенно повторил он.
Парень мигнул, и льдистое серебро растаяло. Просто сероглазый пацан.
Он в упор посмотрел на Бураева и сказал:
– Есть. Меня зовут Макар Илюшин.
Конец первой части
Часть вторая
Глава 1
Илюшин молчал. Все время, пока Сергей отгонял зевак от трупа, пока звонил, пока орал на идиотов, пытавшихся снимать происходящее, Макар сидел молча
