Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова

Я выглянула в окно. Под ним уже стоял крытый экипаж без опознавательных знаков: не городская повозка, на боку которой непременно красовался бы красно-жёлтый знак гильдии, и не чья-то частная карета, украшенная личным гербом.

Что ж. Значит, пришло время.

Я переоделась в образ подонка Ветерка, от которого уже успела отвыкнуть. Прочные штаны, высокие сапоги, просторная тёплая кофта. Как будто влезла в удобную, но давно сброшенную шкурку. Тёплую накидку с меховым воротником сменила на свой старый плащ; пусть он не греет и для конца октября мало годится, зато тени в нём лишними не будут. Одно перо за голенище сапога; второе, складное, в потайной карман. А мои ветра и так всегда со мной.

Дно приняло решение по зарвавшейся Принцессе? Или это Эрланн, вернувшись за преступницей Оркан, не хочет поднимать шумиху? Или же Тот, Кто Ещё Ниже наконец хочет взглянуть на не в меру любопытную рыбку?

Внутри экипажа незнакомец в маске вручил мне повязку для глаз. Этому я не удивилась. Я была готова к любой встрече.

К любой, но, как оказалось, не к этой…

Экипаж неспешно катил уже минут двадцать. Я, лишённая возможности видеть, принюхивалась. Каждый квартал пахнет чем-то своим. Я легко могла отличить на запах первый круг от второго, а второй от третьего. Там, где мы остановились, нос забил букет осени: мокрая прелая листва и тяжёлый дух увядающих астр.

Меня подхватили под локоть и помогли выйти, а затем подняться по лестнице в какой-то дом. К чему эта таинственность, если мои ветра и так уже запомнили дорогу, и вернуться сюда ещё раз для меня не составит труда? Или возвращаться уже не придётся? Хотя если я отсюда уже не выйду, то зачем было завязывать мне глаза?

В самом доме пахло необычно: свежее дерево, штукатурка, краска. Будто недавно закончили ремонт. Наконец меня завели в комнату, и провожатый закрыл за моей спиной двери, поддев напоследок узел повязки. Стянув её, я осмотрелась. Просторная комната с наглухо задёрнутыми шторами, дорогая мебель, неяркие фламболи, разожжённый камин. Множество книг, сваленных по большей части на пол у полупустых стеллажей: словно их хозяин только что переехал в дом и ещё не решил, в каком порядке их расставить.

Обнаружился и он сам: сидящий ко мне спиной на низком диване перед потрескивающим огнём. Тёмные волосы, короткая стрижка, крепкая фигура. Но моё внимание привлекло другое: распахнутый халат сидящего сполз с одного плеча, обнажив часть спины и обширную татуировку на ней. Увидеть рисунок полностью мешала ткань и невысокая спинка дивана, но додумать было не сложно…

По лопатке, залезая на плечо и шею, вились кольцами щупальца гигантского осьминога, они же цеплялись за мачты судна. От фигуры мужчины веяло опасностью. И одновременно спокойствием. И чем-то ещё, смутно знакомым…

Я заметила какое-то движение у его коленей, а потом увидела светлую головку девушки, сидящей перед мужчиной на полу. Её руки ритмично трудились над чем-то и сама она тоже раскачивалась в такт движениям. Я поморщилась от очевидно пошлой картины и спросила первое, что пришло на ум. Чтобы хоть как-то начать, обратить на себя внимание, прекратить эту неприятную интимную сцену:

— Кто вы?

Мужчина молча отстранил девицу, даже не обернувшись на голос. Та беспрекословно поднялась, запахнула на нём халат и вышла в неприметную дверцу, не поднимая глаз.

И заговорил.

А мне будто дали под дых, едва я услышала этот голос. Этот тембр… Такой близкий, такой родной… Такой уже почти забытый…

— Не хочешь сперва узнать, где ты? — усмехнулся он. — Извини за эту таинственность, но так хотелось сделать тебе сюрприз.

Я сглотнула и послушно переспросила севшим голосом:

— И… где же?

Хотя и так уже уловила запах георгинов, что всегда распускались в это время года. А сажали их только в одном квартале.

— Дома, Брис, — и он, всё так же не оборачиваясь, приглашающе похлопал по дивану. — Наконец-то дома…

Не сдержав рвущийся из груди громкий всхлип, я бросилась вперёд, перемахнула через спинку дивана, и немедленно была прижата к широкой груди крепкими руками дяди Леванте.

В семье воздушников Оркан было принято давать новорождённым имена по названиям ветров. Фьельбрис — это суровый северный бора, властвующий в Ронгланских горах. Мой отец, Николас Оркан, предпочитал пользоваться вторым именем, но первое — Гармсиль — ему тоже удивительно шло. И дядя Леванте верил, что именно его имя приносит удачу в море.

Закалённый моряк, прошедший под парусом не одну тысячу миль, обычно заезжал в Дансвик раз в два-три года. Как же я молила всех известных мне богов, чтобы в тот злосчастный вечер, когда горел особняк на Кирстегат, его корабль успел выйти из порта! А потом, спустя годы полного неведения о его судьбе, уже молила Того, Кто Ещё Ниже — чтобы его смерть хотя бы оказалась лёгкой…

— Ну, ну, Бриска, задушишь, — всё гладил он меня по сотрясаемой рыданиями спине. — Дай же посмотреть на тебя… Какая ты стала красавица!

— Дядя Лева… как⁈

— Потом, девочка моя. Всё потом. Поплачь, моя хорошая… Как же ты выросла, — всё шептал он. — И сколько лет я потерял, оплакивая тебя впустую… Ты же Бриска, я всё не верил, что с таким именем ты могла так просто утонуть… Это оно тебя защитило. Сильная моя девочка… И как хорошо же ты пряталась…

— Дядя Лева… Где ты был всё это время? — подняла я на него помутневший взгляд. — В бегах? Ушёл в море?

— Да куда мне было бегать, — невесело вздохнул он и с силой ударил себя по ноге, даже не дёрнувшись, не почувствовав боли. — Отбегался, Бриска. С той самой ночи.

Я перевела недоумённый взгляд на его неподвижные ноги, затем снова на дядю. А он кивнул на дверцу, за которой скрылась белокурая девица.

— Вон, разминает, чтобы совсем не сгнили, — усмехнулся он. — Восемь лет не хожу. Красные плащи меня тогда метко зацепили.

— Так ты всё это время…

— Здесь и застрял, Бриска. В Дансвике. Как ты там его в детстве всё величала? «Город тысячи ветров»? Очень точно… Несложно в таком было затеряться ещё одному ветерку.

— Но как ты выжил? И как отыскал меня сейчас⁈

Я всё не могла прийти в себя от невозможной встречи. Сев в карету с завязанными глазами, я ожидала встретить кого угодно. Четвёрку