Флоренций и черная жемчужина - Йана Бориз
В воскресенье он пошел на проповедь, долго и пристально рассматривал прихожан, думал, кому бы и за какой надобностью продавать Антона. Никого подозрительного не выудил и тем расстроился еще сильнее. Нитки мохратились и пропадали, а желалось, чтобы скручивались в бечеву, крепли и вели к разгадкам всей этой непутевой истории.
По возвращении из церкви его ждала записка от Александры Семенны. Барышня предупреждала, что прибудет вечером и не одна. Что ж… Предстоит опять впустую толочь словесами воздух.
Вечер наступил скоро, не успел художник набросать и трех этюдов с участием своей Фирро. Он всегда тешился этим занятием, когда кипела голова. Оное явственно остужало. Посыпанная речным песком приветливая дорожка слегка порозовела под натиском приближающегося заката. Тени от сосенок бессовестно вытянулись, как будто не молоденькие саженцы-новобранцы взяли на караул, а вполне зрелые, уважаемые великаны. Мимо их шеренги с промежутком в четверть часа проскакали верхами четверо. Первыми – Александра с Алиханом. Флоренций распахнул дверь загодя, едва заслышав конский топот. Степняк спрыгнул наземь и помог барышне сойти с коня. Он излишне услужливо суетился.
– Прошу в дом. – Ваятель дежурно улыбнулся, провел гостей в библиотеку, плотно притворил за ними дверь. – Рад вас привечать.
Тут к ним присоединилась Зизи, и откровенности пришлось отложить. Вскоре в Полынное пожаловал Скучный Василь. Он черным вороном спорхнул с седла, поклонился, но смотрел со скепсисом. Листратов провел его к остальным. Еще через время примчался запыхавшийся Игнат:
– Такой казус: Александра Семенна оказала честь, любезность и прислала записку с приглашением, – пояснил он и присоединился к собранию, такой же лохматый и неуклюжий, как в любое другое время.
Зинаида Евграфовна не без досады постановила для себя, что лучше оставить молодых людей, и вышла якобы распорядиться насчет закусок. В дверях она многозначительно повела бровью в адрес своего воспитанника. Он понял, что потребуется дословный отчет. Едва умолкли за дверью шаркающие шаги хозяйки, Саша встала у окна, приготовилась говорить.
– Господа, вам известны тяготы, поразившие наш дом. Сидеть сложа руки выше моих сил. Вы все мои друзья и друзья Антона. Нам надо что-то предпринять для его спасения. – Ее голос звенел слишком высокими нотами, такие грозили сорваться в истерику.
– Да-да-да! – Алихан вскочил и закружил по комнате.
– Все, что в наших силах, – обронил Скучный Василь.
– Безусловно. – Флоренций, предчувствуя долгий разговор, поискал свечи, не нашел и пошире распахнул занавески на окнах.
– Хм… Такой казус, – растерянно пробормотал Игнат.
– Я затем и собрала здесь вас. – Александра вытащила из-за рукава платок, промокнула глаза, жестом приказала подать воды из высокого графина тут же, на столе. – Нас всех связывает нежная дружба с детских лет, вы добрые соседи, а все общество у вас на виду. Каждое наблюдение может стать спасительным для моего брата. Опросите крестьян, баб, детишек. Кто-то наверняка видел, слышал. Или… – она запнулась, – или пусть будет так, что видел или слышал.
– О-го-го! – присвистнул Листратов.
– А что такого? – Саша вцепилась в него яростным, непримиримым взглядом. – Антошку надо вызволять из узницы!
– Пускаться в оговор немыслимо, недостойно… – Флоренций начал и тут же прикусил язык под ее горящим взглядом.
– И это не все. – Александра наконец взяла себя в руки, теперь в голосе ее забряцала пугающая решимость. – Я знаю, что вы можете найти доказательства невиновности Антона, надо только постараться. Так вот: добывшему их – явные, неоспоримые – батюшка в награду передаст свою конюшню со всеми скакунами. Их на сей день более трех десятков голов, считая с жеребятами. Чистопородных. А еще три раза по столько же – с изъянами. Батюшка готов отдать всех елизаровских, и то будет уже не наша порода, а избавителя нашего.
– О-о-о! – выдохнули разом присутствующие.
– Это… это целое состояние! – присвистнул Скучный Василь.
В библиотеке повисла неверная тишина, даже бюст Вольтера выглядел потрясенным баснословным предложением юной барышни. На ближнюю ветку присел ворон, заглянул в окно, недовольно покачал черным клювом и с карканьем улетел.
– И слова мои не только для вас четверых, они для всех. Всякий, кто поспешествует избавлению от напасти, будет вознагражден подобным образом. Он волен делать с заводом что пожелает – захочет, так пусть продает, не захочет – может дать породе свое имя. Так и передавайте каждому. – Она повернулась к окну профилем, на ресницах затрепетали золотистые капли. Бледность оставила ее или так только казалось в полумраке, но Флоренций доселе не встречал образа романтичнее. Александра наклонила голову и продолжала: – Но это еще не все. Любезный нашему дому Алихан! От всего сердца прошу меня простить. Я знаю, что у вас с папенькой соглашение, но нынче судьба Антона важнее для меня, да и для всех в нашем доме. Так что не будем спешить… спешить с неважным. – Она тяжело вздохнула, отвернулась к вечернему саду, на минуту замерла. Когда ее прекрасное лицо вновь обратилось к собранию, оно полыхало отчаянием. – Господа! Если кто-нибудь найдет неопровержимые доказательства невинности Антона Семеныча Елизарова в гибели барышни Колюги Алевтины Васильны, тому я безоговорочно отдам свою руку. – Она прикрыла очи и вскинула голову, сделавшись вмиг недоступной, нездешней. – Слово мое крепкое, назад его не возьму.
– О-о-о! – На этот раз всеобщий вздох получился намного громче и весомей предыдущего.
– Предерзкое обещание, любезная Александра Семенна! – Скучный Василь иронично приподнял бровь. – Думается, желающих сыщется без числа. Впрочем, я не намереваюсь оставлять им шансов.
– И впрямь отдадите? Не так ли шутите? – спросил Игнат.
Александра молча кивнула.
– Оно что за натюрморт? – помолчав, произнес Флоренций. – Александрин, мы все вам друзья и Антону тоже…
Его перебил молчавший до сих пор Алихан:
– А я не стану… в общем, не буду соглашаться на ваше… вашу аферу. Раз сказано отцом заключить союз, так тому и быть.
– Алихан, друг мой, – остановил его Василь. – Вы на правах прочих имеете возможность добыть доказательства. Не извольте портить игру!
– Да, разлюбезный, – вмешался в свою очередь и Георгий. – Тут иные правила, вам, может статься, и невдомек, но традиции русского дворянства зиждутся на…
– Хорошо, раз вам так угодно, – перебил его степняк. – Я не стану искать доказательств! Я найду согласного взять на себя вину! Средь мужиков сыщется… Так
