Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова

— Какое у него свойство? Имейте в виду, моя магия позволяет распознавать ложь.

У меня так было только раз, но артефактор об этом не знает. Он и так не собирался что-то утаивать от подонка.

— Такое же, что в вашем медальоне, госпожа. Одно-единственное — сокрытие магии владельца.

В смысле?.. Для и так запечатанного с детства старика?!.

— Когда вы его сделали? И кто заказал?

— Около пяти лет назад… Пожилой мужчина. Увы, я не скажу вам имени… Нет, просто его не знаю! Я уважаю желание моих клиентов оставаться анонимными. Вашего имени я ведь тоже не знаю и даже не собираюсь спрашивать… Но… Раз он у вас… — тут его голос дрогнул, и в нём послышался страх. Страх в собственной некомпетентности, я поняла. — Он не сумел скрыть магию владельца? Не… не сработал?

— Он отлично работал все эти годы, — успокоила я его. — Ваши артефакты безупречны, мэтр Норриг. Но, помнится, для создания моего кулона вам потребовалось прежде познакомиться с моей стихией, чтобы создать наилучшую, скрывающую именно мою магию, защиту.

Мэтр мелко закивал.

— Именно так. Ваш воздух рунами отображён в особом плетении проволоки. На другом маге кулон бесполезен, это индивидуальная защита.

— Тогда какую магию вы хотели скрыть, сделав этот медальон?

Он лишь мельком бросил взгляд на собственную работу и выдал именно тот ответ, что я боялась услышать:

— Огонь и тени, госпожа. Именно эта магия была у владельца.

Огонь и тени.

— Я попрошу вас взглянуть ещё на одну вещь, мэтр Норриг. Работа не ваша, но вы же профессионал. Какие у него свойства, помимо защиты от воздействия стихий? Возможно, усиление собственной магии? Скрытые маячки. Что угодно. Просто дайте своё заключение.

И я выложила на прилавок роскошное колье из голубых топазов, что подарил мне Коста перед приёмом. Мастер внимательно вгляделся в драгоценную вещицу, но почти сразу поднял на меня удивлённый взгляд.

— Великолепные камни… И удивительно подходят к вашей стихии. Я могу наделить их магическими свойствами, если пожелаете. Но это вовсе не артефакт. Это просто украшение, госпожа.

Глава 19

Огонь и тени. Неудивительно. Что дед, что отец Кристара и Косты, были огневиками. Кристар также упоминал, что от деда ему достался осколок теневой магии, а в полной мере он её получил от старика Эрланна. Их дядя Готрик, внебрачный ребёнок деда, из милости оставленный в доме, получается, владел тем и другим.

Вот только он был запечатан с детства. Чтобы его магия со временем не выдала семейного позора.

И тем не менее ещё носил медальон, скрывавший его магию. Такой же, как носила я сама. Причём заказал его пять лет назад. Не в то же ли время умер его единокровный брат — мерзавец Дидерик, продавший старшего сына за долги?

Печать, блокирующую магию, мог снять только родственник. У Косты магии нет, Кристар об этом родстве не знает. Но Готрик как-то избавился от неё, скрывая магию даже от племянников. Ещё эта якобы магическая невосприимчивость, выдуманный артрит… Будто хотел лишний раз подчеркнуть — да, запечатан, вот и приходится страдать от болезни.

Хорошо, предположим, огненная вспышка в парке в ночь убийства была магией самого дворецкого. Могу даже допустить, что у Готрика был схожий с Кристаром запах, пусть и маловероятно, что идентичный. Всё же они родственники, тип магии один. Но ведь была ещё портальная вспышка… И тот, кто заколол Готрика кинжалом, не просто убежал, а ушёл с помощью сильной магии.

Обсудить это с Костой? Заодно выясню про колье. Хотя с ним и так понятно: просто хотел сделать подарок, но зная, что я не приму дорогую вещь, выдал его за защитный артефакт. Мило, но немного кольнула эта безобидная ложь.

Нет. Бередить свежую рану тем, что его дядя, похоже, был не так прост — зачем? Я бы лучше бы поделилась с господином главдепом, но Кристар ушёл. Свёл с ума, сжёг дотла в огне своей страсти, а потом просто выставил. Ещё вызнал настоящее имя. А после исчез сам. И я сейчас не знала, чего хочу больше: чтобы он навсегда сгинул из Дансвика и моей жизни… либо же вернулся как можно скорее.

Нет, сомнения, мысли, чувства — это всё пустое. Надо думать о другом. Это раньше я расплачивалась с Дном слухами. Теперь плати ни много ни мало — десять тонн. Сейчас надо действовать быстро, чтобы сохранить свою шкурку и не закончить, как Скат. Табита, его подручная, подозреваю, тоже уже не оправится от «болезни»…

В заведение Малыша я вошла с прямой спиной и холодным уверенным взглядом. Не попросила даже — приказала принести мне черёмуховой настойки. И не подавальщицу Марту, а самого Малыша. Малыш было открыл рот, чтобы дать отпор заблудившейся дамочке из благородных, но на этот раз узнал. И что-то такое прочитал на моём непроницаемом лице, что молча слез с высокого табурета и сам заковылял за выпивкой.

Я же подошла к «нашему» столу. На меня неприязненно уставилась пара десятков глаз. Ни одного знакомого лица. Я рассчитывала хотя бы на Ульвена-волка. А лучше бы здесь был Ольме-красавчик. Но он теперь над Вечерним «старший». Если не замели позавчера при облаве.

— Ты гля, какая… — присвистнула одна разбойничья рожа. — Потерялась, дамочка?

— На ловца и зверь бежит, — ухмыльнулся второй. — Да она на гульки пожаловала, ни хрена ты не шаришь, Штопаный. Знаю я таких — у своего муженька давно всё отсохло, а ласки-то хочется… Не среди своих же вялых благородий полюбовничка искать. Ну, садись, сладкая…

А чего не сесть. Села.

Малыш, смешно перебирая короткими ногами, сам поднёс полный стакан «черёмухи», вызвав этим небольшое удивление у местной шоблы. Я бросила ему не глядя ровно один койн: стандартную донную плату. И неспешно осушила стакан до дна под восхищённое улюлюканье подонков.

— Ещё и сама за себя платит! — восхитился один. — Так и мы тогда недорого возьмём, да, братцы? А обслужим по полной, не сомневайся! Добавки просить будешь!

Я размяла шею, хрустнув позвонками. Обвела рожи взглядом. И чуть охрипшим от крепкого пойла голосом негромко сообщила:

— Новая нора в Кустарном — моя. Усекли, опарыши?

Кто-то подскочил сразу. Кто-то не понял и лишь коротко хохотнул. У кого-то начали глаза наливаться кровью от услышанного оскорбления. А пустой стакан в моей руке тем временем оглушительно лопнул