Искатель, 2008 №5 - Николай Михайлович Новиков

— Это только начало, — сказал я, когда он положил трубку.

И не ошибся. А как ошибешься, если все рассчитано по минутам? На сей раз зазвонил внутренний телефон.

— Позовите охрану! Что, охрана? Какая налоговая полиция? А вы документы проверили?! В порядке? Ну, пропустите...

Он с ненавистью посмотрел на меня, но прежней уверенности в его глазах уже не было.

— И это-еще не все, — сказал я. — За статейки щедро заплатили, а налоги с этой суммы где? Кстати, статьи нанесли многомиллионный ущерб фирме моего отца, и он намерен подать иск, такой же многомиллионный.

— Мы лишь высказывали предположения!

— А следствие думает по-другому. Дураку понятно, что процесс отец выиграет. Газета закроется, у тебя конфискуют имущество для уплаты по иску. Дачу, машину... Но я упросил отца подождать. Зачем же закрывать интересную газету, лишать людей работы? И пришел, чтобы решить вопрос по-мирному.

В комнату решительно вошли два плечистых парня, за ними виднелась испуганная секретарь. Испуганная, она выглядела еще симпатичнее. А может, потому, что стояла и я мог наслаждаться видом ее длинных ног, обтянутых синими джинсиками.

— Матвей Матвеевич? — спросил один из парней.

— Спокойно, ребята, — сказал я охранникам. — Маколей один дома и хочет поговорить без свидетелей. Верно, Калкин?

Девушка не выдержала и захихикала.

— Пошла вон, дура! — заорал шеф, вскакивая с кресла. Наступил на какую-то безделушку, поскользнулся, взмахнул руками, удерживая равновесие.

— Матвей Матвеевич... — пробормотал второй страж порядка, едва удерживаясь от смеха.

— Вон, я сказал, все! Закройте дверь!

Дверь закрылась, в кабинете снова были только мы.

— Деньги хочешь? — спросил Калкин.

— Нет.

— А что?

Снова зазвонил телефон. Хозяин кабинета бросил на него быстрый взляд и снова уставился на меня.

— Возьмите трубку, это очень важно.

Он взял трубку, с опаской поднес ее к уху.

— Да, я... Вы что, издеваетесь?! Меня уже вызывают по этому делу в ФСБ! Никому я не способствовал! Я журналист! Перфильев? Дает показания?.. Да не помогал я преступ... Не надо принудительно. Я приеду, господин следователь, приеду сам. — Он тяжело плюхнулся в кресло, уставился на меня. Теперь в его глазах и ненависти не было, только страх. — Ты организовал эту вакханалию, Корнилов?

— Нет. События можно интерпретировать по-разному. Перфильев — особо опасный преступник, ты печатал статьи, написанные под его диктовку. За деньги. Это сотрудничество или пособничество? А что скажут коллеги? Десятки журналистов живут в квартирах, построенных моим отцом. И вполне довольны.

— Я согласен, — выдохнул он. — Говори, Корнилов.

— Ничего особенного. Были три подлые статейки. С завтрашнего дня ты опубликуешь три хвалебных репортажа о фирме отца. Вначале извинишься, а потом опубликуешь. Каждая — на полосу.

— На полосу! — простонал он.

— А внизу — реклама, адреса продаваемых квартир, телефоны. Три дня подряд, три полосы. Я не обижусь, если они будут выдержаны в духе советских репортажей с ударных комсомольских строек. Доброе слово и кошке приятно. И — никакого иска.

— Но у меня нет материала для статей!

— Это твои проблемы.

— Хорошо. И ты прекращаешь охоту на меня?

— С налоговиками сам разбирайся, они мне неподконтрольны.

— А ФСБ, прокуратура?

— Тоже. Но если будут приличные статьи — что-нибудь придумаю. Попрошу коллег не свирепствовать. И вот еще что. Государство научило меня многим премудростям, в том числе и распознавать шпильки, которые несознательные граждане втыкали в задницу советской власти. Так что шпильки в задницу моего отца я распознаю без проблем. Всего доброго, Калкин. Извини за несдержанность.

Я вышел из кабинета, оперся локтем о стол секретаря. Думаете, она испуганно отшатнулась? Напротив, придвинула ко мне симпатичную мордашку и тихо спросила:

— Ты зачем хулиганил, Корнилов?

— Уже известно, кто я?

— А то нет! Слушай, про тебя тут говорили. Редактор криминального отдела не хотел, чтобы на твоего отца наезжали, — торопливо зашептала она. — Но Матвей Матвеич не послушал. Редактор расстроился, потом сказал мне, что у твоего отца есть сын...

— Надо же! — удивился я. — Кто бы мог подумать.

— Кагэбэшник, сыщик, и вообще — крутой парень. Так это ты и есть, да?

— Ну какой я крутой? Сама посмотри — нормальный. Красивые девушки из меня вообще веревки вьют.

— Прям-таки веревки?

— Можешь убедиться сама. Не возражаешь, если я тебе позвоню? Кстати, а как тебя...

— Маша! — заорал из кабинета Калкин.

— Понял, — сказал я. — Ну так что?

Она улыбнулась, согласно кивнула и побежала в кабинет. Наверное — наводить порядок. А я пошел клифту, надеясь, что стол поднимать он Машу не заставит. Хорошая девчушка, лет восемнадцать ей, наверное, в институт не поступила, вот и коротает год в секретарях. Ну а я что — старый для восемнадцатилетней девчонки?

— Ну и какие дела? — спросил Сырник, когда я сел в его «копейку».

— Договорился. Все сделает, как надо.

— Морду набил?

— Нет, просто стол опрокинул. Завтра, надеюсь, поедем к отцу с номером газеты. Он нас обедом угостит.

— Лучше б денег подкинул.

— Подкинет, но я не возьму.

— Я тогда тоже.

— Попробуй только — уволю на хрен! У нас свои отношения, а ты свою работу честно сделал. Имеешь право купить дочкам... ну, что им нужно.

День был солнечный и морозный, но уже чувствовалось приближение весны. Во мне она вовсю бурлила после встречи с Машей. И думал я уже о том, как займусь покупкой новой машины, а потом позвоню девчушке... Приятные были мысли. «Копейка» мчалась по Садовому кольцу в сторону Кутузовского проспекта, и за нами никто не следил. Красота!

— И все-таки я не понимаю, как Михасев мог допустить такое? — сказал Сырник. — Он же хозяин!

— Михасев занимался в Конторе финансами, кстати, Буткин был его заместителем. А Перфильев — оперативник, воевал в Афгане, квартировал в Таджикистане, отсюда и связи с наркодельцами. Он их знал по долгу службы, но не про всех докладывал. Сдавал конкурентов, а свои платили. Но по хозяйству он — ноль, а в бизнесе главное — хозяйство, финансы, отчетность, расходы, доходы, проводка денег. Поэтому и поставил генеральным директором Михасева. Но руководил всем он.

— Если такой умный, на хрена ему было затевать убийство?

— Это особая статья. Он оперативник, привык действовать. А тут кинули, как лоха. Прокрутили его бабки, заработанные, кстати, с риском, и швырнули их обратно, а навар оставили себе. Такое не прощается. Иначе — будет повторяться. И он взял в оборот Олесю. Она причастна к этому, она была любовницей Михасева, Буткина, Хачонкина и Бородулина. Манипулировать ею — одно удовольствие для опытного оперативника. А когда Михасев задергался, его просто изолировали. Теперь я думаю, что Бородулина убили не просто