Искатель, 2008 №5 - Николай Михайлович Новиков

— Достали меня твои коллеги! — пробурчал Сырник.

Он остановил машину возле нашего супермаркета, но заходить ко мне, чтобы отметить завершение этого дела, не собирался.

— Поеду домой. Жена злится, да ты сам слышал утром, когда я говорил с ней. Поеду...

— Завтра в десять жду тебя дома. И привет Анжелике, — сказал я.

— Ты чего мелешь?

Я хлопнул его по плечу и вышел из машины. Наклонился к открытой дверце и сказал:

— А я передам привет Борьке.

Сырник усмехнулся, захлопнул дверцу и уехал. А я купил в супермаркете все, что хотел для себя и для Борьки, и с полным пакетом направился к своему дому. Наконец-то можно было идти свободно, не думая о том, что кто-то выскочит, выстрелит... Кстати, Басинский звонил утром и сказал, что благодарен мне и что полковник Алентьев сдержит свое обещание — пробьет Сырнику разрешение носить оружие. Это хорошо.

Едва я вошел в квартиру, как зазвонил телефон в кармане куртки, я не успел снять ее и выключить сотовый не успел.

— Андрей, дорогой, это Шарвар тебя беспокоит. Слушай, какой молодец, а! Знаю про твои успехи, поздравляю.

— Спасибо, Шарвар Муслимович. Какие успехи? Я тут ни при чем.

— Ай, хитрец, слушай! Уважаю, да. Андрей, я твой должник за то, что не сказал про наше дело с Хачонкиным, не сдал его совсем, слушай!

— Шарвар Муслимович! Я не сказал — Михасев скажет.

— A-а, Михасев пусть скажет, ну. Главное — ты не сказал. Я твой должник, приезжай, поговорим.

«Разговор» был вполне предсказуемым. Он даст мне деньги, чтобы я и впредь молчал.

— Извините, я чертовски устал, хочу отдохнуть. Можете не сомневаться, я сдержу обещание, данное Хачонкину. Всего вам доброго.

— Я твой должник, Андрей! — крикнул Шарвар.

Вот это уже лучше. Вдруг да и понадобишься когда-нибудь. Жизнь, она сложная штука. После этого я отключил сотовый, а чуть позже и городской телефон в комнате. А потом присел у клетки.

— Понимаю, маленький проказник, понимаю, чего ты хочешь, — сказал я, открывая дверцу клетки.

Ну, конечно, немного полюбезничал с ним, я даже чмокнул Борьку в розовый «пятачок», настолько родным и красивым казался мне мой малыш. А потом мы отправились на кухню, праздновать победу. Я давно не сомневался в его интеллекте и деликатности, но все равно удивлялся, видя, что Борька, в отличие от кошек и собак, даже не пытался запрыгнуть на стол. Он сидел у меня на коленях и что-то лопал. А потом я поднимал коленку, Борька брал с тарелки кусочек консервированного ананаса и опять лопал. Запрыгнуть на стол, побегать среди тарелок он даже не пытался, будто понимал, что это неприлично. Да почему «будто»? Он это понимал, мой малыш.

Умница и красавец. А я пил водку, закусывал слабосоленой семгой, осетриной и снова пил. Мне было хорошо. Телефоны отключены, впереди — покупка новой машины, свидание с Машей. Все, что было, — прошло. Ну и ладно. Семгу я Борьке не предлагал, но осетрина горячего копчения ему нравилась. Да и вообще, как всякое умное существо, он был гурманом. Любил вкусно поесть. А кто не любит?

Когда в бутылке «Праздничной» осталась треть прозрачной жидкости, я понял, что все, пора спать. Можно было опорожнить бутылку, но завтра нужно встать в восемь, купить газету и убедиться, что Маколей не соврал. Выполнил свои обязательства.

Такая лень обуяла, что даже раздеваться не хотелось. Но я все же стащил джинсы, бросил на диван простыню, одеяло и подушку и посадил Борьку в конце дивана.

— Ты лучше устройся в ногах, там безопаснее, — пробормотал я. — А то ведь могу придавить тебя. Кому это надо?

Но когда я лег, Борька уверенно забрался под одеяло и прижался к моей груди. Какое там — в ногах! Этот малыш так любил меня, что устроился непременно рядом, хотя это и было опасно для него. И засопел. Такое доверие надо оправдывать. Я обнял его, мягкого, теплого, и мы уснули.

23

В офисе отца все началось, в нем же и закончилось. Но если первый раз я приехал сюда с интересом и надеждой помочь отцу, то второй раз — без интереса и без надежды. Хотел отправить одного Сырника, он, как и договорились, в десять был у меня, но отец категоричным тоном приказал мне явиться пред его светлы очи.

Пришлось подчиниться.

По дороге мы купили газету, и я успел пробежать статью о лучшей в России строительной фирме. Некоторые абзацы читал вслух Сырнику, мы ведь на его «копейке» ехали, напарник удивленно качал головой.

— Такое и о настоящих олигархах не писали, когда они еще тут были, — довольно бурчал он.

Статья и правда походила на советский репортаж с ударной комсомольской стройки, но «шпилек» я не заметил. И реклама была внушительная, значит, задание выполнено. Убийцы установлены и задержаны, Ковальчука обещали выпустить на днях, Олесю тоже задержали, но отец сказал, что обеспечит ей хорошего адвоката, да и Карен вряд ли будет зверствовать. Кстати, он вполне доволен сотрудничеством со мной. Басинский тоже доволен. Отец — само собой.

И только я больше потерял, чем приобрел. О Лене уже почти не вспоминал, об Ирине тоже. С Машей, может, что и получится, а может, и нет. А ведь мне хотелось отдохнуть с красивой девушкой вдали от шума городского... Вот и отдохнул!

Офис стоял на прежнем месте; охранник, правда, был другой, но такой же вежливый. Секретарь тоже была прежняя, я даже помнил, что она — Кристина, и замужем. На столе у нее лежала газета с нашей статьей.

— Привет, Кристина, — сказал я. — Как муж, не обижает?

— Нет, — ответила девушка, вскакивая с кресла.

— Если будет обижать — подумай, все ли ты сделала для него или чего-то забыла.

Она широко раскрыла глаза, переваривая услышанное, а мы прошли в кабинет отца. Там был уже накрыт стол, такой, о котором я мечтал в прошлый раз, — заграничные напитки, икра черная и красная в хрустальных плошках, устрицы и даже огромные красные раки, именуемые омарами. Похоже, отец всерьез воспринял мою шутку, а может, вспомнил, как дома у него я сказал, что икру буду есть после того, как с делом покончу. Ясно, что он хотел отблагодарить меня, однако по его виду трудно было предположить это.

— Какого черта ты устроил эту клоунаду?! — закричал он, потрясая газетой. — Я самый лучший, качественный, надежный, передовой, современный!.. Я что, пионер —