Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова

Дама нахмурилась. То ли она действительно была богобоязненна, то ли очень хотела казаться таковой, но с наличием у меня Хвенсига худо-бедно согласилась.

— Вот только знаете, милочка, чего я в своём доме не потерплю… — она снова окинула меня недовольным взглядом, уже не скрывая накопившегося раздражения. — Так это дешёвых тряпок от этой выскочки Деларю́! Вы уж меня простите, дорогая… Но прятать такие точёные бёдра под этой уродливой баской! И цвет! Она ведь уже второй сезон эту «пьяную вишню» всему городу втюхивает… Надеюсь, это была единственная ваша необдуманная покупка у той неумехи. И что, думаете, там подгоняют готовые платья под покупательниц? Нет же! Она выдумала шить одну и ту же модель аж в трёх размерах! Не подойдёт один — впихнём в другой! Это же насколько надо не уважать своих клиенток…

Профессионал. Так вот что ей так не понравилось во мне. Профессионалов я уважаю, сойдёмся.

В отведённых мне комнатах нашлось всё необходимое для комфортного проживания: светлая мебель, постельное бельё, масса уютных мелочей. Я распахнула окно и развалилась на широкой кровати, вслушиваясь в то, что доносили с улицы ветра. И впервые за много лет это была не ругань картёжников, не пьяные визги бабочек, не запахи сомнительного варева и вечного перегара. Только насыщенный аромат отцветающих астр и щебетание птиц.

Неужели судьба-злодейка забрала у меня всё лишь затем, чтобы я начала ценить даже такую малость?

Я лениво поиграла со створкой окна, всё так же лёжа на кровати: не касаясь её, не используя ветра, только сдвигая массив воздуха ладонью. Надо представлять его материальным. Как будто между моей рукой и окном огромный воздушный шар. Я давлю на одну его стенку, а другая давит на створку, закрывая её… Почти получилось.

Коста рассказывал, что точно так же на каждого человека сверху давит воздушный столб: когда сильнее, когда слабее. Чуть поможешь этому столбу, и можно вызвать у человека головную боль.

Интересно, а летать я смогу? Ветра могли чуть приподнять над землёй, но только если очень быстро бежишь, статику они не любят. Что нужно сделать, какие свойства стихии задействовать для этого? Мама могла чуть-чуть левитировать, и это всегда так забавно смотрелось — как будто шагала с места на пару невидимых ступенек вверх, а дальше лестница обрывалась. Но и того хватало, чтобы, например, достать книжку с верхней полки или быстро поцеловать высокого дядю Лева в лоб…

Я резко вскочила и с треском захлопнула окно. Нет. Их больше нет. И прошлого нет.

Зато будущее я теперь создаю сама. Да, восемь лет на Дне, в бегах, в лишениях, среди преступного сброда. И, да, всё, чем я занималась это время, стоило того, чтобы сейчас нюхать астры и слушать пичужек.

Это теперь моё, никто не отнимет.

Если надо быть Принцессой — нюхачкой и шпионкой, чтобы со временем дорасти до «акульки» и жить в уюте и комфорте, как я жила до Дна на Кирстегат, я буду.

Если надо стать Эстель Абрего, чтобы больше не скрываться от властей, я ею стану.

Если Ветерок хочет стать сильным магом, то Ветерок стиснет зубы, запрёт в клетку глупое неопытное сердце, но возьмёт своё от нежданных и очень непростых учителей.

И если Брис Оркан надеется…

Нет. Мёртвым уже надеяться не на что.

* * *

— Ты должна мне завтрак, — попытался воззвать к совести Коста, когда я вернулась на аллею Пионов. — Ветерок, ну нельзя же так: убегать ни свет ни заря…

— Дела были. И для завтрака уже поздно, — беспечно улыбнулась я. — А на обед пригласишь? Кстати, Хвенсиг как, прилично себя вёл? Сам понимаешь, дитя улиц…

— А ты разве нет? — с хитрецой посмотрел он на меня. — Но твоему образованию и умению держать себя многим аристократам на том Арвенском приёме стоило бы поучиться. Видимо, на этом твоём Дне всё не так уж плохо… Интересно, как такое возможно?

— Когда нужно выжить — и не тому научишься, — резко ответила я.

Более резко, чем следовало. Зря я про Хвенсига начала.

— Не закрывайся, Ветерок, — тихо попросил Коста. — Помнишь, я обещал не спрашивать тебя о том, о чём ты сама не захочешь говорить. И сейчас не стану. Ты можешь мне доверять. Я принимаю тебя такой, какая ты есть, со всеми тайнами.

Я смолчала, но посмотрела в глаза мужчины. Тёплые, ореховые. В них действительно было только сожаление и беспокойство. Я ведь уже доверилась ему не раз и не два — и Коста не подвёл ни разу. Но всё равно: как это сложно — снова начать доверять вот так, без оглядки…

— Насчёт Хвенсига не переживай. Его тут окружили такой заботой, какая даже мне, хозяину этого дома, не снилась. Я всерьёз думаю начать ревновать свою прислугу к нему.

— Я заберу его после обеда. С новым жильём решилось.

— Может, не будешь торопиться? Пусть немного придёт в себя, да и Криста с Абертиной от него в восторге. У них, кажется, своих детей нет — обе так расцвели с утра.

Чувства домоправительницы меня не волновали, но вот раханка действительно с такой нежностью смотрела на лягушонка утром… Где ещё недолюбленный малёк столько тепла получит?

Мне же сегодня вечером и до поздней ночи предстояло быть на задании Ската, а завтра с раннего утра явиться к нему с отчётом. Что мальку одному сидеть у Леффенстайн? Хоть отъестся здесь вдоволь…

— Заберу завтра, — согласилась я. — И мы сможем сегодня позаниматься? Я готова.

— Всем, чем захочешь, — подмигнул Коста.

— Я про обучение!

— И я о том же, — не растерялся он.

Время после обеда пролетело незаметно. Второе занятие было совершенно непохоже на первое. Каждое новое знание легко укладывалось, будучи тут же применено на практике, а стихия откликалась по первому зову. Коста и впрямь оказался отличным учителем, подтвердив собственные слова об уникальности Смотрящих в качестве преподавателей. А ещё — хорошим психологом. Ведь действительно сумел снять блок в прошлый раз. Теперь я чувствовала магию не в пример лучше, она была так послушна и так… прекрасна!

Я просто захлёбывалась от раскрывающихся возможностей своей силы! Для того же полёта мне ещё только предстоит научиться координировать разные свойства воздуха. Зато теперь поняла, как делала это мама: уплотняла воздух настолько, что можно