Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт
По предложению Джеммы подруги сделали по несколько глотков из своих бокалов и со смехом, болтовней и пронзительными взвизгами сгрудились вокруг стола, пытаясь сделать групповое селфи. Аперитивы и легкие закуски в доме Джеммы, предшествовавшие походу в ресторан, помогли им расслабиться и снять напряжение, и никто из пятерки не обращал никакого внимания на легкую потерю координации.
Вытянув руку с телефоном как можно дальше, Джемма попыталась сделать общий снимок. Разглядывая на экране результат, она недовольно фыркнула.
– Боже, я отрезала вам по полголовы!
– Скажи барменше, пусть она нас щелкнет, – предложила Натали.
Джемма подошла к стойке. Похожая на серую мышь барменша почтительно повернулась к ней, и Джемма еще раз окинула ее взглядом. Русые волосы, серо-коричневые глаза, тусклая кожа, средний рост, среднее телосложение – пожалуй, она не узнала бы эту ничем не примечательную женщину, встреться та ей завтра на улице. Подходящая внешность для обслуги, подумала она. Такие идеально сливаются с обстановкой и выходят из тени, только чтобы подать очередную перемену или заново наполнить бокалы.
Взгляд Джеммы переместился на бейдж на форменном фартуке: «Хлоя».
– Можно вас попросить, Хлоя?.. – Она протянула барменше свой телефон. – Сфотографируйте нас, пожалуйста, всех вместе.
Барменша с готовностью согласилась и принялась делать снимки – с разного расстояния и с разных ракурсов.
– А ну-ка, все хором!.. – скомандовала Дот. – Наш девиз, ну?!
– Шестьдесят – все равно что снова сорок! – дружно заголосили остальные. – Возраст – это иллюзия, на которую настроен ваш мозг!
Барменша сделала последний снимок, а Джемма вдруг осознала, что прочие посетители пристально наблюдают за их шумным сборищем, то и дело поворачиваясь друг к другу, и, низко наклонив головы, обсуждают увиденное. Двое мужчин за стойкой – оба чуть старше тридцати – тоже таращились на них, и их взгляды были отнюдь не доброжелательными. Выражение их лиц казалось почти презрительным, словно оба осуждали дружескую попойку, устроенную «старыми воронами» в их присутствии.
Барменша вернула ей телефон.
– Спасибо, Хлоя, – сказала Джемма.
– Да!.. Да!.. – вразнобой воскликнули остальные, высоко поднимая бокалы. – Спасибо, Хлоя!
Они захихикали.
– Не за что, – ответила Хлоя.
Ее интонация показалась Джемме какой-то незавершенной, и она подумала, что барменша, вероятно, надеется на чаевые.
– Как там Бу и Свити? Все в порядке?
– О да. – Джемма улыбнулась. – Я уверена, что с ними ничего страшного не случится. У них достаточно теплые курточки.
– Дайте мне знать, если им… и вам что-то понадобится.
Принесли закуски, затем подали горячее. Спиртное лилось рекой, разговор за столом становился все громче и бессвязнее, а движения – неуверенней. То и дело раздавались взрывы смеха, но они были не в силах разрушить уютный пьяный мирок, который, словно невидимый кокон, окружал женщин. Все, что находилось за его пределами, расплывалось, тонуло в тумане, не оставляя в памяти никакого следа.
Одна лишь Джемма так и не сумела полностью отрешиться от реальности. Ее мозг был одурманен алкоголем, но мысли все так же крутились вокруг странностей, которые она подметила в поведении Эдама. С каждой минутой ей все сильнее казалось, что их переезд на Западное побережье имеет какой-то подтекст, недоступный ее пониманию. Она пыталась исподволь расспросить мужа и даже призналась, что чувствует себя в новом доме не слишком уютно, но он только рассмеялся. «Просто у тебя плохое настроение, которое скоро пройдет, – сказал Эдам. – Тебе нужно всего лишь отдохнуть как следует». Насчет настроения он был абсолютно прав: в Ванкувере Джемме день ото дня становилось все больше не по душе, и она постоянно корила себя за то, что согласилась переехать.
Кроме того, у нее было такое чувство, что тем вечером – в день ее приезда неделю назад – дело было не в енотах и не в заблудившемся водителе, который спрашивал дорогу. Джемма не сомневалась, что слышала женский голос. Конечно, водитель мог оказаться и женщиной, но Эдам вряд ли стал бы объяснять ей дорогу таким напряженным и злым шепотом.
– Как прошла твоя свадебная съемка, Анник? – услышала Джемма голос Дот и усилием воли заставила себя вернуться к общей беседе.
– Все было очень интересно! – Анник рассмеялась и глотнула просекко из бокала. – И это еще мягко сказано… Во-первых, жених был стар как пень – намного старше новобрачной. Он…
– Старость – понятие относительное, – перебила Дот. После своей трансформации она объявила крестовый поход эйджизму и мизогинии[16].
– Намного – это на сколько? – уточнила Джемма и потянулась к своему стакану.
– На сорок два года, – объявила Анник. – Ему уже шестьдесят пять, а невесте только-только стукнуло двадцать три.
Джемма хрипловато хохотнула.
– Господи, да он же почти ровесник моего мужа! А невеста всего на десяток лет моложе, чем могла быть сейчас моя дочь, если бы она не умерла.
При этих словах вся компания слегка притихла и помрачнела.
– Я… я просто хотела сказать, – добавила Джемма, почувствовав, как изменилось общее настроение, – что его бывшей жене будет непросто это пережить.
– Еще как непросто! – подтвердила Анник. – Тем более что дочери жениха и его бывшей присутствовали на церемонии – и все трое были старше невесты! Больше того, дочери настояли на том, чтобы пригласить на прием и мать: им, дескать, не хочется, чтобы их старая мамуля сидела дома одна и скучала, пока они накачиваются шампанским на папиной свадьбе.
– Пригласить на прием его бывшую? Ты это серьезно? – изумилась Натали.
– Абсолютно серьезно, – подтвердила Анник. – Но самая соль в том, что они не разрешили отцу посадить ее где-нибудь в сторонке, так что их мать очутилась за главным столом, где сидели жених с невестой. Как и следовало ожидать, она быстро наклюкалась и… Ну, что было дальше, рассказывать, я думаю, не надо… Сцена, достойная плохой комедии, особенно когда бывшая супруга подняла тост за вставные сиськи, дермальные филлеры, сиалис и ботокс!
Дот хлопнула ладонями по столу и, запрокинув голову, басовито расхохоталась. Остальные присоединились к ней секундой позже, и мужчины за стойкой снова стали коситься в их сторону. «Вот ведьмы! – читалось на лицах обоих. – Ну и ну!.. Надо же так нализаться!» Впрочем, Джемма решила, что это, вероятно, просто ее мнительность. Быть может, в том, что она подозревала окружающих во всех смертных грехах, следовало винить ее дурное настроение и тревогу.
Но, пока она боролась с желанием подойти к этим двоим и спросить, что, собственно, им так не нравится, произошла какая-то перемена. Оба мужчины отвернулись от компании подруг и, выпрямив спины и расправив плечи, обратили свои взгляды на входную дверь. Джемма посмотрела туда же и
