Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт
Я знаю, что́ вам нравится, знаю, сколько пьет каждый из вас. Да, дорогие мои соседи, обитатели нашего маленького престижного района, мне это отлично известно. Я знаю ваши слабости, вижу, когда вы лжете, а все ваши секреты для меня – открытая книга. И вы вовсе не такие особенные, как вам кажется.
Ставрос последовал за ней к стойке, хотя его смена уже закончилась, и это лишь усилило ее раздражение. Стараясь не смотреть на него, Хлоя спрятала под стойку свою сумочку, потом сняла пуховик и взяла с крючка крахмальный фартук со своим именем на бейдже. Надев фартук через голову, она завязала тесемки на спине и машинально поправила ладонью волосы.
– Ты должна гордиться своей картиной, Кло, – пробасил Ставрос. – У тебя есть способности. Все так говорят.
– Не называй меня Кло. Мое имя – Хлоя. И я не понимаю, почему вы считаете возможным обсуждать меня за моей спиной. Я знаю, что вы обсуждаете, но…
На глаза ей неожиданно навернулись слезы, горло стиснуло невесть откуда взявшимися эмоциями. Хлоя никак не могла понять, отчего она так остро реагирует на пустяки… А может, и не пустяки. При виде своей картины, выставленной на всеобщее обозрение, ей вдруг показалось, что кто-то сорвал с нее защитный покров нечувствительности и апатии, под которым она пряталась с тех пор, как Рейвен пришлось везти в больницу.
Ты привлекла к себе внимание. Высунулась. Я же говорила тебе, что ты проклянешь этот день!..
– Не понимаю, почему ты сердишься, – сказал Ставрос. – Ведь это же правда. У тебя талант, Хлоя. Фотографии других картин, которые ты мне показывала… Я, конечно, не специалист, но это что-то потрясающее! А картина, которую ты подарила дяде, и вовсе…
– Достаточно, – резко оборвала его Хлоя. – Я вовсе не сержусь, Ставрос. С чего ты взял, что я сержусь? А сейчас… хватит об этом, ладно?
И, повернувшись к нему спиной, она принялась методично протирать стаканы.
– Кстати, о подарках ко дню рождения… У тебя ведь скоро юбилей, круглая дата…
– Нет.
– Но я уверен – совсем недавно ты говорила, что…
– Ничего такого я не говорила. Ты перепутал.
Хлоя избегала смотреть на коллегу. Ни за что на свете она не признается, что отпраздновала свое сорокалетие в коридоре хирургического отделения.
Пока она перебирала инвентарь, Ставрос молчал, но ей все равно хотелось, чтобы он поскорее ушел.
– Извини, – проговорил он наконец. – Дело, наверное, в твоей маме… Как она? У нее все в порядке?
– У нее все в порядке, – отчеканила Хлоя. – Мама чувствует себя как обычно. Сиделка мне позвонит, если с ней снова что-нибудь случится.
– А Броуди?..
– С ним тоже все в порядке.
– Ну, тогда хорошо. Я рад. – Ставрос снял черный рабочий фартук. – Твоя смена начинается. Желаю спокойно отработать.
И он направился к кухне своей странной подпрыгивающей походкой, комкая фартук в широких, как у баскетболиста, ладонях. На мгновение Хлое захотелось окликнуть его, позвать обратно, извиниться, сказать, что сожалеет о своей вспышке, – но только на мгновение. На самом деле она была рада, что ее наконец оставили в покое.
Инцидент с картиной ее расстроил, но Хлоя решила, что не должна поддаваться. Нужно взять себя в руки и привести свое барное хозяйство в образцовый порядок. Бросив взгляд на отражение в зеркальной полке с бутылками, Хлоя еще раз поправила свои русые волосы, расчесанные на прямой пробор и собранные в аккуратный пучок чуть ниже затылка. Никакой косметики, ничего бросающегося в глаза. Она готова была слиться с обстановкой и просто подавать напитки. И наблюдать.
Примерно через час после начала смены Хлоя вошла в привычный рабочий ритм. Двое мужчин лет тридцати с небольшим, сидевшие в конце стойки, заказали крафтовое пиво, а пока она подставляла под кран высокие пивные бокалы, не стесняясь обсуждали физические достоинства своих нынешних подруг, сетуя, что теперь все их знакомые находят себе партнерш по интернету, вместо того чтобы, как раньше, знакомиться с женщинами в барах или ресторанах – таких, например, как «Бич-Хаус».
Когда Хлоя ставила перед ними бокалы, у дверей ресторана поднялся какой-то шум. Мужчины разом замолчали и обернулись, прислушиваясь к раздраженному женскому голосу, который – скрипучий и резкий – звучал все громче.
– На вашем сайте сказано, что вы допускаете клиентов с собаками! – возмущалась какая-то седовласая женщина лет шестидесяти. – То же самое написано и в ваших соцсетях – я видела там даже фотографии клиентов с собаками. Почему же нам нельзя войти с этими двумя?
Заинтересовавшись, Хлоя отошла к середине стойки – оттуда было лучше видно, что происходит у входа. Пять хорошо одетых женщин в возрасте примерно от шестидесяти до без малого семидесяти шумно (похоже, они успели слегка размяться красненьким) спорили с метрдотелем, который вежливо кивал, держа в руках планшетку и карандаш.
Хлоя присмотрелась и почувствовала, что ее сердце готово выскочить из груди. Среди женщин она увидела свою новую соседку – морскую богиню. Ее золотисто-рыжие волосы были элегантно собраны на макушке, а в руках она держала двух маленьких кавапу.
– Мы только поэтому сюда и пришли! – гремела седая.
Коренастая, широкоплечая, очень загорелая, коротко стриженная, она была одета в дорогой спортивный костюм. Вот она повернулась к соседке Хлои:
– Извини, Джемма! Но я не ожидала, что…
– Мы обслуживаем клиентов с собаками. – Метрдотелю пришлось повысить голос, чтобы перекрыть возмущенное шипение женщин. – Но только на открытой веранде. Вы можете занять столик снаружи. У нас есть теплые пледы и уличные обогреватели, и…
– Какую чушь вы говорите! – воскликнула седая. – Вы видели, какой сегодня ветер? Я специально заказала вон тот столик у окна, возле дальней стены…
Она показала в глубину ресторанного зала.
– Вы не предупредили, что придете со своими питомцами, мэм. На веранде есть столики, которые загорожены от ветра с моря, и мы…
Женщина обернулась к соседке Хлои, прижимавшей к груди запретных кавапу.
– Ну, Джемма, что скажешь? Будем мы сидеть на дожде и холоде или поищем другое место? В крайнем случае можем вернуться к тебе и заказать домашнее обслуживание.
Паника волной пробежала по телу Хлои. О нет! Только не
