Бой на далекой реке - Александр Александрович Тамоников
— Мы должны продолжить свою работу, — важно сказал по-английски Богданов, когда они подъехали к КПП. Внутренне он был готов к тому, что, скорее всего, придется пробираться огородами и вряд ли их пропустят, но неожиданно вышел надутый, словно индюк, китаец в мундире, сразу было видно человека, отягощенного званием, но не знаниями. Он важно и молча посмотрел сначала на Дубко, потом на Богданова, который вспомнил, что видел этого человека как раз в палатке у Багирова, а потому с не менее важным видом кивнул. Кажется, Багиров тогда сказал, что этот человек один из местных замполитов.
Впрочем, ни Богданова, ни Дубко звание надутого китайца в данный момент не интересовало. Главное, напарников пропустили на территорию полигона. Теперь им предстояло, не привлекая внимания, спокойно и быстро обыскать палатку Багирова. Богданов скользнул внутрь нее, в тот время как Дубко, стоя у входа, всячески делал вид, что занят очень важным делом. Первое правило на полигоне — если не хочешь, чтобы к тебе приставали с вопросами или нагружали делами, сам делай вид, что ты очень занят. Можно взять какую-нибудь коробку и ходить с ней по территории, но самое главное, с очень важным видом. Максимально важным. Александр как-то раз, будучи молодым, поставил эксперимент. Он смог так проходить два дня. И к нему не было никаких вопросов, занят же делом боец. Что-то куда-то несет. Вот и сейчас он с умным видом измерял зачем-то высоту палатки. Что-то записывал. Потом дошел до других палаток, изучил их, трогал ткань, измерял диаметр колес грузовиков и постоянно что-то записывал в блокнот.
В то время как Богданов, вспоминая простые и красивые численные коды Лучинского, когда любую его запись можно было расшифровать, просто зная уравнение-ключ, ругаясь себе под нос, пытался разобраться в каракулях Багирова. Видимо, уверенный в своей непогрешимости, тот даже и не думал сохранять и как-то шифровать данные.
Все лежало на поверхности.
Но в невероятном бардаке. Обрывки бумажек с записями от руки, какие-то фотографии, которые были частью подписаны, а частью — нет, все валялось на столе, и, видимо, ориентироваться в этом мог только сам Багиров.
Поэтому Вячеслав вышел из палатки с таким же озабоченным видом, какой был только что у Дубко, взял из машины «очень важную коробку» и просто смел туда все документы, какие нашел, предварительно обыскав помещение.
Ну в целом они с добычей. Нужно только теперь понять, что именно они нашли и полезно ли им это.
— Либо они реально малахольные, либо слишком доверяют всему, что происходит внутри страны, а не снаружи, — заметил Дубко, когда они выехали с территории полигона.
— Думаю, что второе, — отозвался Богданов.
Он мысленно перебирал все, что взял с собой, и пытался понять: а нужный ли это материал. Необходимо будет разобраться дома.
У Рябова дела тоже шли относительно неплохо. Место, откуда будет легко попасть внутрь кабинета товарища Су, правда только через окно, он приглядел давно.
Было бы странно, если бы все его действия оказались так просты. Обыскивать кабинет он решил днем — и это была отличная идея. Авторитет почти всемогущего китайца был настолько силен, что мимо его кабинета проходили чуть ли не бегом, и никому не пришла в голову мысль взять ключи и открыть дверь, тем более что ключа на проходной не было. Окна подвели, да. Но кому бы пришла в голову мысль, что можно через крышу перебраться на балкон соседнего кабинета, а потом поддеть язычок окна и, открыв его, перемахнуть через подоконник и быстро закрыть окно обратно. Дэн дежурил у дверей в кабинет. Если кто-то спрашивал, что он там делает, переводчик дежурно отвечал, что Товарищ Су велел ему дождаться и получить важные письма, а потом привезти к нему в больницу. Потому что даже после покушения он переживает за судьбу страны и продолжает работу.
Задача Рябова была сложной. Нужно найти документы и свидетельства того, что именно Су продумал покушение.
Как только в коридоре стало пусто, Дэн постучал в дверь кабинета, Рябов открыл ее изнутри и быстро закрыл. Обыск требовалось провести максимально быстро и четко, чтобы потом повторить то же самое в кабинете министра.
У Су не было сейфа, что само по себе казалось странным. Ведь где-то он же должен хранить важные документы?..
В кабинете чиновника царил идеальный порядок. Ни одной пылинки, ни одной бумажки, даже настольный календарь, блокнот и карандаш на столе лежали по линейке.
— Это неправильно. У него точно был сейф, потому что я несколько раз сам слышал, как товарищ Су говорил, что все важное он хранит в сейфах. Значит, хранилище не одно, — заметил переводчик, с беспокойством осматривая кабинет. Было видно, что ему невероятно страшно, даже несмотря на то что он был готов следовать за своими новыми товарищами, все равно он очень боялся.
— Погоди, кажется, у меня есть идея, — сказал Рябов и стал осматривать стены. По расположению окон было понятно, что тут не один кабинет. Слишком большое расстояние между окнами было снаружи. В то время как изнутри в кабинете было только одно окно. Рябов стал изучать стенку — и вуаля!
Встроенная дверь пряталась внутри шкафа. И «сейф» даже не пришлось вскрывать — по всей видимости, Товарищ Су задействовал под важные бумаги обыкновенную кладовую. А вот внутри была настоящая сокровищница. Глаза переводчика, когда он стал рассматривать фотографии и подписи, округлись до анатомически невозможных, с точки зрения Рябова, для азиата размеров.
— Ты не понимаешь, — китаец от волнения даже забыл вежливое обращение, — тут есть всё. Это же… Это же бесчеловечно!
Он ткнул пальцами в какие-то фотографии на стене, там, кажется, был то ли концентрационный лагерь, то ли тюрьма.
— А вот за это он, наверное, получил очень много денег от американцев.
— Так, друг мой. Давай мы не позволим нашим глазам разбегаться. Бери только то, что касается запрещенного оружия… Хотя, знаешь… Берем то, что подойдет для шантажа.
Дэн дернул воротник, словно ему стало нечем дышать, и осведомился максимально светским тоном:
— Жесткого или политического?
— Лучше больше, чем меньше. Даже если мы обнесем кабинет, я так понимаю, до получения результатов относительно покушения на группу Су не планирует покидать уютные стены больницы.
Лян кивнул и начал методично собирать со стен отдельные фотографии и чертежи.
Судя по всему, КНР очень сильно не давала покоя слава СССР и Америки как двух сверхдержав, и ведущая партия
