Бой на далекой реке - Александр Александрович Тамоников
— Принял, — отозвался Рябов.
— Ну а мы с вами должны очень хорошо обыскать все вокруг. Машины, коридоры, всё… Так, Дэн. Ты узнаёшь время. Подслушивай под дверью, читай чужие письма, соблазни любимую кухарку Чжоу Эньлая, в общем, как хочешь, так и поступай, но ты должен узнать хотя бы день подписания документа.
— Понял, — китаец встал и кивнул, — я понял. Я узнаю.
— Так. Время позднее. У нас с вами пять часов на отдых, потом работаем без перерыва.
— Вы будете спать? — удивился Дэн.
— Да, и тебе тоже советую, потому что потом, скорее всего, времени на сон у нас будет очень мало, — сказал Богданов.
— Пять часов — это по-царски, — порадовался Дубко. — Дениска, ты, кстати, видел, кто твою квартиру разгромил? Потому что я этот момент упустил.
— У вас есть такое слово. Люди, которые режут головы. Их наняла ваша подруга, — кратко ответил Дэн.
— А вот тебе еще один повод не спать и видеть кошмары. Зачем Анне понадобился наш переводчик?
— Понятия не имею, — отозвался Богданов, — если она появится, а я не думаю, что она пропустит кульминацию нашей истории, спрошу обязательно.
И они правда отправились спать. Следующий день мог быть на редкость насыщенным, словно часы ускорили свой бег. И если раньше время просто шло, то теперь летело. Прежде чем будут или не будут подписаны мирные договоренности, нужно сделать еще кое-что.
То, что Су сам временно вывел себя из игры, было хорошо. Сень Чжунь, тот самый заместитель главкома, который первый из всего государственного аппарата правительства позвал «Йена» на встречу, целыми днями пропадал в Нанкине, наводя там порядок, согласно приказу партийного правительства. Хотя по Пекину ходили слухи, что там строят новый полигон, все это было в строжайшем секрете, поэтому, само собой, об этом знал весь город. Конечно, работать стало гораздо легче, когда в команде появился человек, которому можно условно доверять и который говорил на всех местных диалектах. Впрочем, всего Богданов не доверил бы даже самому себе.
Китайский не просто сложный язык. У него очень сложная структура полутонов, когда одно слово, произнесенное с разной интонацией, может означать разные вещи. Более или менее в китайском языке ориентировался Вячеслав, но опять же это был один из приграничных диалектов, распространенных на территории Тибетских гор. Поэтому Дэн очень облегчал работу. То ли он действительно надеялся, что сможет перевербоваться, то ли у него были счеты к местному правительству, это было уже не важно, а вот помощь — важна.
— Значит так, ребятушки, — Богданов снова собрал группу на оперативное совещание. Совещания никто не любил, но сейчас они совмещали его с ужином после долгого дня беготни по городу для сбора информации.
— Ты стал говорить точь-в-точь как наш дядя Миша на полигоне, — рассмеялся Рябов, и Вячеслав тоже не выдержал и улыбнулся, вспоминая старого вояку, непотопляемого дядю Мишу в его неизменной тельняшке, которую он надевал под любую одежду. Дядя Миша был незаменимым специалистом, и даже странно, что он до сих пор ходил в звании сержанта. Но не зря же говорят, что на сержантах держится армия. Он учил выживать. Выживать в любых условиях. Города, полей, льда, степи. Он знал сто и один способ согреться, знал, как выспаться за несколько минут, как обустроить укрепление в поле, если с собой есть минимум вещей, как быстро отступать, если враг подошел слишком близко, зашивать раны и одежду… Даже Викинг, похоже, учился этим премудростям у дяди Миши.
В общем, во многом именно благодаря его урокам «ребятушки» из боевых групп, которые проводили занятия на полигоне «Южный», могли в самом деле выжить почти в любых условиях.
— Да, старею, ностальгия замучила. Но вернемся к нашим делам. Насколько я успел подслушать, шатаясь по коридорам власти эти два дня, в КНР не расположены к тому, чтобы вести мирные переговоры. Они уверены, что войдут в высшую лигу игроков, если у них будет не только ядерная бомба, но и весь набор опасного оружия.
— Насколько я помню, биологическое оружие было запрещено после Первой мировой войны, — осторожно уточнил Дубко.
Дэн поморщился, как от зубной боли:
— На самом деле нет. Оно не было запрещено, но его применение осуждалось. И осуждается. Окончательного законодательного акта я не видел. Но наша страна, — простите, я знаю, потому что сам неоднократно присутствовал в качестве писаря на совещаниях, — так вот, Сень Чжунь и Су уверены, что если мы будем работать с грязной бомбой и биологическим оружием, поднимется на такие высоты, на которых нас уже не достанут.
— Значит, пока не прибыл Косыгин, нам нужно собрать информацию и дать ему козырь в руки. Как именно мы к нему подберемся, пока не знаю, но давайте лучше подумаем, как и где мы будем доставать этот козырь.
— Наверняка все данные хранятся где-то в сейфе. Может быть, у самого Су. У Багирова ничего не было.
— Мы не искали в его полевом кабинете на полигоне. Я бы хранил там, — заметил Богданов.
— У нас есть традиция вопреки вашей. Почему-то все окружающие люди кладут важную информацию в один сейф. Чтобы враг мог открыть его и получить доступ ко всему, что нужно. У нас в Китае так не принято. Мы разбиваем информацию на фрагменты и кладем в разные места. Тогда, если у вас нет всех кусочков информации, картина не прояснится, — сказал Дэн.
— Нужно будет разделиться, — предположил Рябов, — вас с Дубко знают на полигоне, так что можно будет проходить там почти легально. А мне придется заниматься мелким взломом и проникнуть в кабинеты Су и Сень Чжуня?
План был рискованный, но пока что Богданов тоже не видел другого решения для его осуществления. Рябов был без легенды, просто безликий человек, и если его поймают, то можно будет на ходу придумать легенду, по которой они его вытащат.
— Принято, работаем. Завтра с утра по коням.
— Я буду нужен вам на полигоне? Я бы хотел подстраховать вас, — сказал Дэн, кивнув Геннадию. Переводчик снова был прав. Страховка и помощь были нужны именно Рябову, потому что ему предстоит работать в одиночку. А значит, он более уязвим.
Богданов кивнул, принимая план.
— Я не против, — пожал плечами снайпер.
…На следующее утро Богданов и Дубко отправились на полигон. Благо Багиров еще до того, как был убит, сам того не желая, обеспечил их хорошей легендой. Если бы он не устроил им
