Русская рулетка - Валерий Николаевич Ковалев
Спустя два месяца состоялось заседание военного трибунала. Адвокату не удалось добиться оправдания подзащитного (взятку признали доказанной), но судьи определили наказание по минимуму, приговорив Орлова к семи годам лишения свободы.
Глава 18. В «Красной утке»
Умостив под голову рюкзак и закинув за нее руки, Орлов лежал на верхней полке плацкартного купе, слушая перестук вагонных колес на стыках.
После вынесения приговора, в камере трибунала Гуляев с Левитиным передали ему теплые вещи, курева и продуктов, после чего Гуляев сказал, — держись, мы это так не оставим. Затем его увезли в Лефортово, а оттуда, спустя сутки, в составе еще нескольких осужденных, доставили автозаком* на территорию управления конвоирования, примыкавшую к одному из московских вокзалов. Там уже готовился к погрузке в два «столыпинских вагона»*, ранее собранный контингент.
Перед строем, окруженным автоматчиками с рычащими на поводках овчарками, в ярком свете железнодорожных фонарей стоял капитан в зимнем камуфляже, сбоку прапорщик, в таком же и с журналом в руках.
— Слушать меня внимательно! (повернул голову справа налево капитан). Я начальник конвоя, довожу до сведения правила. При выкрике фамилии отвечаете «я», по команде выходите и сразу на корточки. Вещи впереди себя, руки на затылок. Смотреть только вниз! Называете имя-отчество, год рождения, статью. При движении смотреть только под ноги! В случае попытки к бегству конвой стреляет без предупреждения!
Кивнул прапору, тот открыл журнал, — Аскеров Магомед-оглы!
— Я! вышел в центре на несколько шагов вперед и выполнил требование начальника, чернобородый осужденный. Погрузка началась.
Внешне «столыпины» выглядели как обычные пассажирские вагоны, только без окон со стороны перрона. Внутри, двери заменяли стальные решетки, имелись они и на окнах коридора. В каждом купе поместили по семь осужденных, охрана заняла свои места. Впереди свистнул маневровый тепловоз, звякнули сцепки, убыстряясь, завертелись колеса. Утром пассажирский состав с прицепными вагонами мчался на юго-восток, откуда вставало солнце.
По пути число заключенных убывало, на каких-то небольших станциях их увозили автозаки. На конечной, в вагоне, где ехал Алексей, кроме него остались пятеро осужденных. Конечной станцией был Екатеринбург, куда уже пришла зима, и стояли морозы.
Доставленных, по акту, принял новый конвой, погрузил в автозак, и спустя два часа он остановился. Послышался лязг открываемых ворот, въехали на территорию. По команде вышли с вещами наружу.
Принявший их старший лейтенант в шапке и теплой куртке, с нарукавной повязкой «ДПНК»*, а с ним еще один сотрудник, сопроводили прибывших через плац, в расположенное слева кирпичное здание. Там их подвергли обыску, а затем осмотрел доктор в белом халате, констатировав — здоровы. Далее была помывка в бане, где всех переодели в темное х/б, рабочие ботинки типа «гады», дополнив это ватниками и на рыбьем меху ушанками. Выдали и спальные принадлежности: по тонкому солдатскому одеялу, наволочке, да комплекту простыней.
— Обувь словно из камня, как в такой можно ходить? — чуть приподнял ногу один из группы, в круглых очках, похожий на бухгалтера.
— Ты раньше кем был? — пробурчал из окошка, выдававший шматье*, уголовного вида тип.
— Судьей.
— А теперь ты го… (хрипло рассмеялся).
— Заткни хайло, Ляпин! — покосился туда старший лейтенант. — Не нарывайся.
— Слушаюсь, гражданин начальник.
Их снова вывели на плац и сопроводили в другое здание, называемое карантин, где новички вместе с другими, поступившими чуть раньше, провели неделю. Там всех ознакомили с режимом содержания, правилами распорядка, а также обязанностями заключенных.
— А как насчет прав? — спросил бывший судья, во время одной такой беседы.
— Права будешь качать на воле, — тяжело уставился на него заместитель по режиму. Далее пожилой майор, назвавшийся начальником производства, рассказал, что в колонии имеется пошивочный, литейный и кузнечные цеха, где им предстоит работать.
— Знаком ли кто с этим делом? Ответа не последовало.
— Ничего, научим. И расписал всех по цехам. Орлов сам попросился в кузнечный — молотобойцем.
— Ковка у нас машинная, но есть и ручная. Лоб ты здоровый, вполне потянешь (согласился начальник).
По истечении срока карантина всех распределили по отрядам, таких в колонии имелось пятнадцать, в каждом по сотне человек. Орлов вместе с бывшим судьей, фамилия того была Колесник и еще двумя, попал в девятый, расположенный в одной из двухэтажных казарм рядом с карантином. Вечером их туда привел дневальный.
За обшитой вагонкой дверью с табличкой «9-й отряд», тянулся коридор с прибитой к стене длинной вешалкой, рядом с которой, из открытого прохода, наносило хлоркой. Справа виднелось тускло освещенное несколькими лампочками на потолке обширное помещение, с двуярусными кроватями по сторонам и тумбочками между ними. Перед каждой секцией стояло по табурету.
— Эти ваши, — показал дневальный на две, со свернутыми матрацами.
А когда те выложили в пустые тумбочки личные вещи и заправили койки, показал другие, имевшиеся на этаже помещениями. Ими были совмещенный с туалетом умывальник, здесь же стоял обрез,* а над ним табличка «Место для курения», каптерка для хранения личных вещей, помещение воспитательной работы с телевизором, а рядом кабинет отрядного.
«Жить можно» подумал Орлов. «Обычная казарма».
Когда вернулись в кубрик, стороны двери послышался шум, она отворилась, и на этаж ввалила толпа заключенных. Повесив шапки с ватниками на крючки, одни сразу же направились в умывальник (вскоре запах хлорки забил табачный дым), прочие тоже стали заниматься по интересам. На новых никто внимания не обращал, хотя проходившие и косили взглядом. Спустя пару часов дневальный истошно завопил, — всем на вечернюю поверку! Отряд оделся и загремел каблуками по лестнице.
Рядом с казармой, в так называемой «локалке», все выстроились по пятеркам, началось действо. При свете уже включенных прожекторов, всех быстро пересчитали, сверили со списком и последовала команда «в отряд!».
После отбоя, в полумраке, к Орлову подошел ночной дневальный, потряс за плечо, — зайди в каптерку. Натянул робу, сунул ноги в ботинки, пошел.
Там, за столом под стеллажами, в приглушенном свете, сидели трое, прихлебывая из кружек чифир*. Здесь же стояла алюминиевая миска с печеньем и кедровыми орехами.
— Здорово, капитан, — сказал тот, что посередине, с кого-то напоминавшим лицом. — Присаживайся (кивнул на свободный табурет).
— Мы знакомы? — опустился на него Орлов.
— Ты в Афгане был?
— Случалось.
— Вспомни бой на перевале Саланг.
Орлов напряг память, и перед глазами всплыла картина: перевернутый на дороге БТР, с разбросанными вокруг телами солдат, а рядом чадил второй, ведший пулеметный огонь по наступавшим духам. Его группа тогда возвращалась с задания и, услышав шум боя,
