Криминальная патопсихология - Юрий Антонян
Психологическое исследование больных олигофренией в степени дебильности выявило ряд факторов, которые могут определять у них структуру нарушений критических способностей, механизма принятия решения, планирования собственных действий.
Прежде всего это интеллектуальный дефект, который лежит в основе нарушений способности к формированию прошлого опыта, регуляции деятельности, прогнозирования своих действий, их возможных последствий. Сюда же относятся нарушения программирования и контроля интеллектуальных процессов.
Неадекватная самооценка больных олигофренией, резко контрастирующая с объективными показателями, не является, в свою очередь, фактором самоконтроля, коррекции, регуляции поведения.
В структуре критических способностей можно выделить три основных аспекта: когнитивно-операциональный (способность к оценке разнообразных параметров возникающих ситуаций и к адекватным действиям, операциям в них), мотивационный, включающий факторы побуждения и смыслообразования, и самоконтроля, осуществляемого через механизмы самооценки и уровня притязаний. Как было показано, при олигофрении обнаруживаются нарушения всех этих аспектов.
При исследовании познавательных процессов у олигофренов наиболее отчетливо выявляется слабость отвлеченного мышления, преобладание частных, сугубо конкретных связей, не выходящих за пределы наглядных представлений. Эти особенности мышления больных олигофренией легко обнаруживаются в патопсихологическом эксперименте. Испытуемые при исследовании мышления различия между предметами устанавливают в основном по внешним признакам и часто затрудняются определить их сходство. Последняя задача подменяется установлением конкретно-ситуационных связей между объектами. Так, при выполнении известной методики «классификация предметов»[223] вместо недоступного им образования понятийных групп («люди», «животные», «растения», «мебель» и т. д.) испытуемые с олигофренией в степени дебильности объединяют, например, карточки с изображением человека, стола и чашки, называя группу: «человек сидит за столом и пьет чай». Неспособность к отвлеченному мышлению проявляется в буквальном понимании пословиц и метафорических выражений: «золотые руки» – «руки из золота, у статуи», «не плюй в колодец, пригодится воды напиться» – «я в колодец не плюю, вода будет грязная».
Больная олигофренией Р., единственный свидетель совершенного убийства, категорически утверждала, что погибший был убит ударом двухпудовой гири по голове, что никак не соответствовало другим материалам дела. Как выяснилось при экспертном исследовании, Р. не видела самого удара, но голова упавшего Н. находилась рядом со стоящей на полу гирей, что и послужило основанием для ее показаний.
По мнению О. Л. Дубовик, определенные патологические состояния личности (умственная отсталость ею, впрочем, не анализируется) существенно влияют как на процесс принятия решения, так и на содержание решения о совершении преступления: уменьшают представление о количестве возможных вариантов поведения, снижают контрольные оценочные функции сознания, способствуют искажению восприятия иных факторов, преувеличивают значение некоторых из них, снижают способность к опережающему отражению действительности (в частности, к предвидению негативных для личности последствий преступного поведения) и нередко ускоряют принятие решения о совершении преступления[224].
В полной мере все это относится и к умственно отсталым преступникам. Конкретность мышления олигофренов, неспособность к установлению сложных причинно-следственных связей, к прогнозированию развития ситуации и возможных последствий собственных действий находят непосредственное отражение в когнитивном звене совершаемых ими преступных действий.
При этом интеллектуальную недостаточность нельзя отрывать от мотивационных и волевых расстройств больных олигофренией. Собственная их инициатива в умышленных преступлениях, как правило, невысока. Инициаторами «спланированных» преступлений, в которых участвуют олигофрены, являются в большинстве случаев другие лица. Решающую роль здесь играют повышенная внушаемость и пассивная подчиняемость умственно отсталых по отношению к авторитетным для них, а то и случайным лицам.
Задача реконструкции звена принятия решения крайне сложна, а может быть и невыполнима в случаях, подобных преступному поведению больного олигофренией С., совершившего поджог магазина и убийство сторожа под влиянием уговоров со стороны двух лиц, которые обещали С. за это 1 руб. и 200 г конфет.
Очевидно, что здесь «мыслительный» акт осуществлялся вне представлений о противоправности и наказуемости этих действий, вне какого-либо отдаленного прогноза их для себя лично, вне сравнительной оценки цели и средств. В контексте последующей ситуации С. мог подтвердить, что «убивать нельзя», что из-за совершенного он «будет сидеть в тюрьме» и «уже сидит в ней», «человек дороже 1 рубля». Однако все эти суждения и умозаключения не были содержанием сознания С., в предпреступной ситуации не оказали влияния на его поведение при совершении преступления.
Криминогенность патопсихологического синдрома психического недоразвития в первую очередь связана с неспособностью больных олигофренией соотнести отвлеченные требования социальных норм поведения с конкретными векторами своего поведения. На операциональном уровне когнитивное звено еще «обслуживает» их поведение, но на смысловом, требующем выбора в многозначных ситуациях, выделения существенного, главного, учета прошлого опыта, прогнозирования ближайших и отдаленных последствий собственных действий, проявляется его дефектность, неучастие в программировании и регуляции поведения.
Шизофрения. Шизофрения – прогрессирующее психическое заболевание, проявляющееся в двух типах нарастающих растройств психической деятельности: продуктивных и негативных симптомах. К продуктивной психопатологической симптоматике относятся не встречающиеся в нормальной психической деятельности, привнесенные болезнью «новообразования»: галлюцинации, бред, симптомы психического автоматизма. К негативной симптоматике – признаки дефекта, изъяна, нанесенного личности болезнью. Последние заключаются прежде всего в снижении энергетического потенциала личности, нарастающих интровертированности, аутизме, влекущих нарушения межличностных отношений, а также в изменениях познавательных и эмоциональных процессов, их своеобразном расщеплении, послужившем для обозначения заболевания[225]
Клинические разновидности, формы и типы течения шизофрении чрезвычайно разнообразны, выраженность дефекта личности может быть различной: от легких изменений личности до грубой и стойкой дезорганизации психики[226].
Шизофрения – одно из самых распространенных психических заболеваний, на долю больных шизофренией приходится значительная часть общественно опасных и преступных действий, совершаемых лицами с психическими нарушениями. По данным эпидемиологических исследований, распространенность шизофрении составляет 9,59 на 1000 населения[227]. При этом число больных шизофренией с общественно опасными тенденциями составляет, по данным разных авторов, от 8 до 27,6% из общего числа больных, состоящих на диспансерном учете[228].
Многообразие проявлений шизофрении, наличие относительно благоприятных типов ее течения, возможность длительных и стойких ремиссий, частичная психическая сохранность многих больных не могли не найти отражения в различии механизмов совершаемых ими противоправных действий. Часть из них совершается вне очевидных психопатологических детерминантов. На первом месте среди общественно опасных действий больных шизофренией, совершенных не по психопатологическим механизмам, стоят посягательства против личной и социалистической собственности 33,7%, на втором – хулиганские действия – 21,8%, на третьем – убийства и тяжкие телесные повреждения – 19,7%[229].
В последние годы в судебно-психиатрической литературе все чаще стал обсуждаться вопрос о возможности признания вменяемыми некоторых больных шизофренией, тем более что наблюдаются изменения клиники заболевания со сдвигом в сторону вялого, медленно текущего процесса, очевидны успехи терапии, когда лица, перенесшие приступ болезни, не теряют способность к приобретению знаний, повышению профессиональной квалификации, хотя нередко эта адаптация осуществляется и на антисоциальном уровне. По